– Тогда почему мне удалось прочесть вашу заинтересованность так же легко, как ваш сын сейчас читает раскрытую книгу?

Я сдалась, и мы перевели разговор в более безопасное русло. Алиса вернулась к этой теме, только когда собралась уходить.

– Тюдор хороший человек. Но он не для вас.

Ее житейская мудрость была для меня, как нож с остро отточенным лезвием.

– Я никогда и не думала иначе.

– Есть один способ, миледи, – шепнула мне на ухо Гилье на следующее утро, одевая меня к мессе.

– Что ты имеешь в виду?

Я уже жалела, что открылась ей. Ущемленное достоинство тяжким грузом давило мне на плечи, а понимание, что вскоре мне предстоит сделать признание во время исповеди отцу Бенедикту, лишь усугубляло мое состояние.

– Есть способ встретиться с господином Оуэном.

– Я уже передумала.

– Пожалуй, это и к лучшему, миледи.

Гилье принялась расчесывать и укладывать мои волосы. Я внимательно следила за ее лицом, ожидая, не скажет ли она чего-нибудь еще. Но служанка молчала, занятая хитроумными сетками для укладки волос и длинной вуалью, щедро украшенной лепестками шелковых роз.

– Так что же ты все-таки хотела мне предложить?

– Чтобы вы встретились с ним, изменив внешность, миледи.

– И как ты себе это представляешь? – спросила я пренебрежительно.

Потому что и сама обдумывала такой сценарий, давая волю причудливым, извилистым полетам собственной фантазии, – и неизменно отбрасывала его, как план, который может прийти в голову лишь законченной идиотке. Во мне закипало раздражение, и это не предвещало ничего хорошего.

– Единственный вариант, который я вижу, – это переодеться служанкой и подстеречь Тюдора – он ведь заговаривает со служанками, не так ли? Но как это осуществить? Он наверняка меня узнает. Может быть, встретиться с ним где-нибудь в темном чулане, прикрыв лицо вуалью? И держать язык за зубами, потому что иначе он узнает мой голос? Но даже если мне удастся к нему приблизиться, предварительно тщательно замаскировав свою внешность, что я ему скажу? «Поцелуйте меня, господин Оуэн, поцелуйте поскорей, в противном случае я прямо здесь упаду замертво от невыносимого желания? Ах да, кстати, – на самом деле я королева Екатерина!» – Я натужно засмеялась, но получилось совсем невесело. – Он станет презирать меня за то, что я обманула его, что я такая поверхностная, – хотя это, конечно, правда, – и не умею владеть собой. Более того, я буду выглядеть законченной развратницей, ни больше ни меньше. Мало мне того, что меня уже подозревают в ненасытности и чрезмерной податливости плотским грехам? – Я слишком разволновалась, чтобы продолжать сидеть спокойно, поэтому встала и принялась нервно ходить по комнате, не обращая внимания на болтавшуюся сбоку вуаль, приколотую лишь наполовину.