– Я бы не отказалась испробовать его поцелуев, если бы он мне это предложил, – совершенно не смутившись, ответила Гилье. – Должно быть, в нем сказывается валлийское происхождение.

– Да, наверное, в этом все дело.

– Ваше положение – большая преграда к тому, чтобы познать это самой, миледи.

– О, я знаю.

Но теперь я уже просто не могла избавиться от этой мысли.

Ох уж эти отговорки, которые я придумывала, оправдывая наш с Тюдором разговор, – потому что объяснить все откровенно мне не удавалось даже самой себе. Я никогда не отличалась смелостью. И была сама шокирована своими уловками, когда обнаружила, что меня неумолимо тянет к этому мужчине, будто кролика, встретившегося глазами с вышедшим на охоту горностаем. Но Оуэн Тюдор не был хищником, свою страсть я создала сама.

– Господин Тюдор, я желаю отправиться на конную прогулку со своим сыном-королем. Не могли бы вы нас сопровождать?

– Я распоряжусь насчет лошадей, миледи. Но вооруженный эскорт в этом случае будет уместнее, – быстро ответил он, видимо, найдя мое пожелание странным и необоснованным. – Я позабочусь и об этом.

Сказано – сделано, и теперь Тюдор вышел во внутренний двор замка, чтобы лично проследить за тем, что все выполняется должным образом. Но когда мне нужно было сесть в седло, – а какой женщине, облаченной в ярды тяжелого дамаска и мехов, не потребовалась бы для этого крепкая мужская рука? – он продолжал держаться поодаль, приказав одному из молодых грумов подойти и помочь мне. Когда мы вернулись, господин Тюдор ждал нас, но помог мне спуститься с лошади все тот же молодой грум.

Так как же спровоцировать реакцию – хоть какую-нибудь – у этого сдержанного мужчины?

– Господин Тюдор. В моих покоях холодно. У нас что, мало дров? Вы не запаслись ими на случай изменения погоды? – Очень сурово с моей стороны, и я это понимала.

– Недостатка в дровах нет, миледи, – ответил Тюдор слегка ироничным тоном, холодным, как восточный ветер, свистевший в щелях плохо подогнанных окон. – Я устраню эту проблему немедленно.

Он спешно поклонился и зашагал прочь, наверняка раздраженный тем, что я поставила под сомнение продуманность его действий. Стоял август, и огонь во дворце разводили редко. Но я все равно отказывалась прислушиваться к угрызениям совести.

Я не унималась.

– Мой сын уже достаточно подрос, чтобы иметь собственного сокола, господин Тюдор. Не можем ли мы найти для него птицу?

Конечно же, он должен проявлять интерес к соколам. Разве не все мужчины этим увлекаются?

– Все будет сделано, миледи. Полагаю, у вашего сокольничего уже есть на примете подходящая птица. Я немедленно поговорю с ним и велю ожидать ваших приказаний.