Глава двенадцатая

Я растерянно смотрела на длинный документ, который держала в руках. Страница была исписана каллиграфическим почерком официального вестминстерского писца с вкраплениями красных прописных букв и многочисленных печатей. Ну, печати-то я узнала – их изготовили совсем недавно, в преддверии грядущей коронации Юного Генриха. Что же до остального… Буквы липли одна к другой, строчки располагались очень плотно… В общем, первой моей реакцией было негодование с основательной порцией жалости к себе и щедрой щепоткой замешательства. Я не гордилась собой. При желании я могла бы в общих чертах догадаться о сугубо официальном содержании этой бумаги, однако для такой многословной информации моих догадок вряд ли было бы достаточно, так что я была вынуждена признать, что мне необходима помощь.

– Вы выглядите озабоченной, миледи.

Я вздрогнула, будто лань в зарослях, почуявшая приближение лающих гончих. Возле меня бесшумно возник господин Тюдор. Я не слышала звука его шагов и пожалела, что он здесь: мне не хотелось бы, чтобы он увидел на моем лице настораживающее выражение. Мне не нужно сочувствие: я и так едва справлялась с жалостью к себе. Конечно, у меня достаточно самообладания, чтобы скрыть недовольство. С некоторых пор это перестало быть для меня проблемой, и такое открытие было мне в новинку.

Я нахмурилась.

– Нет, господин Тюдор, – ответила я. Его лицо оставалось бесстрастным, однако взгляд был смущающе доброжелательным: он словно приглашал опрометчиво упирающуюся женщину одуматься и все-таки попросить о помощи. – Просто кое-какие новости из Вестминстера.

– Если я могу вам чем-то… – осторожно продолжил Тюдор.

И я ухватилась за это участливое предложение.

– Нет-нет… Точнее…

Как это ни прискорбно, но тут я растерялась. Тюдор стоял так близко, что я слышала, как тихо поскрипывают кожаные подошвы его сапог, когда он переминается с ноги на ногу. Видела, как его гладкие длинные волосы сияют на свету сине-черным отливом, будто сорочьи перья.

– Может быть, кубок вина, миледи? Или велеть принести вам накидку? В этой комнате слишком прохладно, если находиться здесь долгое время.

Я довольно отчетливо представляла себе, о чем он сейчас думает. Бога ради, ну что она тут делает, застряв без цели в этом нетопленом помещении, в то время как можно было бы с комфортом устроиться в своей уютной гостиной?

– Нет, вина не нужно, – наконец выговорила я. – И накидки тоже. Я уже ухожу.