– Миледи?

Томас стоял за моей спиной в ожидании распоряжений.

Я подняла плащ, сложила его и протянула пажу.

– Верни это господину Тюдору, – приказала я. – И передай ему мою благодарность за то, что он меня выручил.

А что же с серебряной фибулой? Я оставлю ее себе. На некоторое время. Мне подумалось, что, судя по вдумчивой силе, которую я за ним сегодня заметила, в Оуэне Тюдоре есть что-то от дракона. Я оставлю эту вещицу у себя совсем ненадолго. Мне просто хотелось иметь хоть что-то, что напоминало бы о Тюдоре.

Я села на его кровать – просто потому, что больше здесь сесть было не на что. Я никому не говорила о своих намерениях. Да и кому я могла бы о них сказать? То был безумный шаг, и я не смогла бы поделиться этим даже с мадам Джоанной. Я отослала придворных дам и отпустила Гилье – сказала, что сама улягусь в постель. Неужели я не способна сделать это самостоятельно? Когда же служанка все-таки удивилась вслух такому решению, я объяснила ей, что хочу побыть одна, что мне необходимо уединиться для молитвы и спокойного размышления. И вот теперь я, укрытая темными тенями, сижу одна в комнате человека, которому плачу деньги за то, чтобы он вел мое хозяйство. Свидание со слугой. Я судорожно сглотнула. Я ужасно нервничала, и от этого мой желудок дергался и подскакивал, точно расшалившаяся лягушка в пруду теплой летней ночью.

Одета я была в самое простое из своих платьев. Если бы кто-нибудь встретил меня, когда я шла через холл и по лестнице, он бы просто не обратил внимания на женщину, одетую во что-то темное. Волосы мои были собраны и спрятаны под капюшоном накидки. Всего лишь одна из королевских камеристок, спешащая куда-то по своим делам. А если она направлялась к какому-нибудь мужчине, на которого положила глаз, – что ж, можно было пожелать ей удачи.

Итак, я сидела на кровати Оуэна Тюдора, не касаясь ногами пола, и оглядывалась по сторонам. Увиденное меня удивляло. Не то, что помещение было маленьким, – Оуэну вообще повезло, что у него была отдельная комната. Здесь едва хватало места для узкой кровати, простого стула, ящика для личных вещей, сундука для одежды и подсвечника. Если бы я стала в центре комнаты и расставила руки в стороны, я бы почти коснулась противоположных стен кончиками пальцев. Удивление вызывало то, что помещение это было очень опрятным и чистым – как и его фибула.

Оуэн Тюдор тщательно следил за своим имуществом, и я снова подумала, как мало о нем знаю. Здесь не было разбросанной одежды, все лежало на своих местах. Я провела ладонью по грубому покрывалу на кровати. Ничто не указывало на то, что тут живет дворцовый распорядитель королевы. Комната почти ничего не могла рассказать мне об этом человеке, поскольку с таким же успехом могла бы быть и монашеской кельей.