– Нет.

Двигаясь четко и уверенно в привычной обстановке, он зажег еще одну свечу и налил вина, – и снова все было так, будто мы с ним находимся где-то в людном месте, – в то время как я просто стояла в сторонке, не понимая, что мне делать. Снова сесть на его кровать я не могла. Этого нельзя было делать. Оуэн протянул мне одну чашу и поднял в тосте другую:

– За ваше здоровье, миледи!

– И за ваше, Оуэн Тюдор.

Пригубив вина, я чуть не поперхнулась. Я не знала, что сказать. В этих тесных стенах я остро ощущала его присутствие, буквально всем телом, от головы до пят.

– Я уже говорил, что восхищаюсь вами, – мягко произнес Оуэн, и когда я беспомощно взглянула ему в глаза, добавил: – И у меня были для этого все основания. Потому что вы действительно обладаете отвагой, которой я ожидал.

– Я не чувствую себя смелой.

– Дверь не заперта, – заметил он.

– Да.

Я поняла, что, хотя все зашло очень далеко, Оуэн оставляет мне выбор. Видя, как дрожат мои руки, он взял у меня чашу и поставил ее вместе со своей на крышку сундука; при этом Оуэн повернулся ко мне спиной, словно приглашая провести рукой по тонкой ткани его туники, которую он надевал к ужину, и почувствовать под ней его крепкие плечи. Но я не могла к нему прикоснуться. И не сделаю этого…

Как будто почувствовав мои колебания, Оуэн принял решение сам: приблизившись ко мне, он взял меня за руки и притянул к себе.

– Будет ли мне позволено поцеловать бывшую королеву Англии?

– Если вы этого хотите.

Он заслонил собой весь мир, когда нагнулся и прикоснулся к моим губам. Очень нежно. Это было скорее обещание, чем обладание. И все очень быстротечно. Едва я успела ощутить его тепло, как он уже отстранился и теперь смотрел мне в глаза сверху вниз.

– В следующий раз я уже не буду спрашивать вашего позволения, Екатерина. Вы этого хотели?

Я ничего не ответила, потому что не могла найти слова, чтобы выразить сомнения, которые атаковали мое сознание, – но этого и не требовалось. Обхватив мое лицо ладонями, Оуэн вновь поцеловал меня, и я погибла. Его объятья были ни на что не похожи! Горячие голодные губы, напряженное крепкое тело, руки, державшие меня так, чтобы можно было целоваться снова и снова… Меня куда-то несло, я была захвачена его пылкостью и собственным страстным желанием любви, так долго копившимся во мне. Оуэн отстранился и поднял голову, продолжая держать меня, нежно поглаживая большими пальцами мою кожу у висков, а затем одним резким движением сбросил мою накидку с капюшоном на пол.

Мои волосы рассыпались по плечам, по моей и его груди; Оуэн запустил в них руку, и мои пряди обвили его запястье, точно живые кандалы. Мое дыхание дрогнуло, и сквозь полуоткрытые губы вырвался тихий стон наслаждения.