– Назовите меня по имени. Назовите меня Оуэном.

– Оуэн…

Последовал еще один восторженный вздох упоения.

– Вы самая красивая женщина, какую я когда-либо видел. И самая желанная. Мне следовало бы быть умнее, приглашая вас сюда, – но какой мужчина устоит перед дамой, от которой у него закипает кровь? Я хотел вас долгие годы. И больше не могу сопротивляться.

Его руки крепко обнимали меня, а пылкое признание пьянило кровь, как вино, пока Оуэн меня целовал. И я прильнула к нему, отдавшись чувствам, лишенная воли и мыслей; я знала лишь одно: вот он, человек, который сказал, что желает меня и всегда желал. Меня закружил взрыв умопомрачительных ощущений. Оуэн Тюдор хотел меня, а я хотела его, несмотря на доводы рассудка. И я позволю ему овладеть мной. Его руки уже скользнули к шнуровке моего платья…

Нет!

Внезапно горячее желание заглушил отчаянный приступ паники.

– Нет, – сказала я.

Я уперлась руками в грудь Оуэна и оттолкнула его, а когда он отпустил меня, закрыла горящее лицо ладонями. Что я делаю? Моя кровь бурлила, но теперь уже от ужаса, который, словно резвясь, дергался и рвался во мне в бешеном ритме. В полном смятении я подняла взгляд на мужчину, которого хотела сделать своим любовником, и неожиданно перед моими глазами возникло ухмыляющееся лицо Эдмунда. Эдмунда, соблазнившего меня задорным смехом, песнями и беззаботной молодостью, заставившего меня снова почувствовать себя юной девушкой без каких-либо обязательств, а затем бросившего, потому что он не смог с моей помощью взбираться все выше по крутым лестницам власти.

Это же было не легкомысленное соблазнение, а взрыв страсти, который унес меня, затянул в водоворот желания. Я хотела этого, но не могла допустить, потому что для меня это стало бы унижением, а для Оуэна – позором, который повлечет за собой увольнение со службы. А если бы об этом узнал Глостер… или Королевский совет… Интимная связь со слугой? Но я все равно хотела Тюдора. Хотела, чтобы он ко мне прикасался. Хотела чувствовать губами его горячий рот.

Ах нет. Нельзя этого делать!

В тот миг я чувствовала, как меня затягивает трясина собственной боли и прошлых обид. Не может быть, чтобы Оуэн Тюдор давно меня желал. Мало мне собственного опыта? И Генрих, и Эдмунд на самом деле желали не меня, а то, что могут принести им мое имя Валуа и ранг вдовствующей королевы. Не может быть, чтобы Оуэн Тюдор по-настоящему меня любил. Возможно, в глубине души он просто меня жалеет. Да, в этом все дело. Ужасные сомнения и неопределенность подорвали мою былую уверенность…

Тут я заметила, что Оуэн хмурится, словно безуспешно пытается разобраться в беспорядочной мешанине мыслей, проносившихся в моей голове. Он убрал руки с моих плеч, но потом очень нежно провел пальцами по моей щеке и мои новые страхи почти развеялись.