– Ваше Величество… – От волнения он то и дело мял свои руки. – Я не могу этого сделать.

– Я этого желаю.

– Но милорд Глостер…

– Ее Величество желает, чтобы вы нас обвенчали, – перебил его Оуэн. – Если вы этого не сделаете, есть и другие священники.

– Господин Тюдор! Как вы решились на столь неблагоразумный поступок?

– Человече, вы обвенчаете нас или нет?

В конце концов отец Бенедикт с большой неохотой уступил, но когда пришло время освятить наш союз на тяжеловесной латыни, воспоминания унесли меня в прошлое, когда я венчалась с Генрихом в церкви в Труа, с показной роскошью и военными почестями, в платье из золотой парчи, с английскими львами и французскими лилиями. Но тогда я выходила за короля, а сейчас – за человека, у которого не было ничего, кроме моей любви.

А что же наши свидетели?

Мы были здесь не одни. «Мы поженимся публично, чтобы все об этом знали», – заявил Оуэн. Так мы и сделали. Гилье несла мой молитвенник. Позади стояли придворные дамы, раздираемые противоречивыми эмоциями – предчувствием громкого скандала и романтическими настроениями. Чувства наши были напряжены до предела из-за опасения, что в последний момент кто-нибудь вмешается и остановит действо, противоречащее закону. Алиса не пришла, и я очень об этом жалела. Нельзя сказать, чтобы она не сочувствовала нам, но многих наш брачный союз шокировал. И мне оставалось лишь смириться с неодобрением людей, которые были мне дороги.

Когда отец Бенедикт обратился к Оуэну, его голос звучал по-прежнему неуверенно, но уже покорно.

– Owen Tudor, vis accipere Katherine…[41]

– Нет!

Среди собравшихся прокатилась волна удивленного ропота, а меня охватил приступ страха. Дыхание застряло в горле, и я с ужасом посмотрела на Оуэна.

– Нет, – повторил он на этот раз уже спокойнее, заметив, как испуганно округлились мои глаза. – Я женюсь на этой даме под собственным именем, а не под убогой, как у незаконнорожденного, формой, придуманной для того, чтобы англичанам было легче его произносить. На самом деле меня зовут Оуайн ап Маредид ап Тюдор.

Отец Бенедикт вопросительно взглянул на меня:

– Вы тоже хотите этого, миледи?

– Да, – подтвердила я. – Именно этого я и хочу.

С достойной похвалы стойкостью священник начал снова, изо всех сил стараясь правильно произносить сложные валлийские слова.