Я вручила ему кольцо Мишель – оно принадлежало Валуа, а не Плантагенетам, и потому я могла смело подарить его кому захочу, – и я надела его Оуэну на мизинец. Ну вот. Теперь мы повенчаны. Мы стали мужем и женой.

Оуэн наклонился ко мне и поцеловал, как и обещал.

– Rwy’n dy garu di. Fy nghariad, fy un annwyl. – Тут он поцеловал меня еще раз. – Если бы я мог, я принес бы вам на золотом блюде весь мир. Но мне нечего вам дать, кроме преданности своего сердца и защиты в виде моего тела. И то, и другое принадлежит вам навеки.

Мы вышли из клироса, держась за руки, как нам теперь и было положено.

Никаких свадебных подарков, никаких процессий, никаких пиров с экстравагантными изысками. Вместо всего этого мы лишь стремительно укрылись в моей комнате, где Оуэн снял с меня платье, потом разделся сам, после чего мы бурно отпраздновали это событие – по-своему.

– И что вы сказали потом? – шепотом спросила я, лежа у него на плече и разбросав по его груди свои спутанные волосы. – Ну, когда произнесли что-то на валлийском, а затем пообещали мне весь мир?

– Как вы помните, я говорил, что с целым миром мне не справиться и его я отдать вам не могу. – Оуэн коснулся губами моего виска, и по его голосу я догадалась, что он улыбается. – Мое признание на валлийском было простым и бесхитростным: «Я люблю вас. Моя дорогая, моя любимая…»

Я вздохнула:

– Это нравится мне даже больше, чем весь мир на подносе. А почему вы не используете свое настоящее имя?

Оуэн на секунду замялся.

– Вы сможете его сейчас произнести?

– Нет.

– Вот вам и ответ.

Но я подумала, что главная причина была не в этом.

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

Последние события очень скоро повлияли на жизнь моего ближайшего окружения в Розовой башне, причем самым неожиданным образом. Мы, как обычно, собрались в полдень у меня в гостиной на втором этаже, чтобы вместе отправиться во внутренний зал и там подкрепиться. Я подошла к столу, стоявшему на помосте, как делала это уже тысячи раз, и села в центре. Пажи начали разносить серебряные чаши с водой для рук и салфетки, здесь же сновали слуги с кувшинами эля и тарелками со сладкой пшеничной кашей на молоке. Мне и в голову не пришло подумать о некоторых практических нюансах изменившейся ситуации. Теперь же, столкнувшись с реальностью, я почувствовала, что бледнею от раздражения на саму себя. Как же бездумно я отнеслась к новому статусу Оуэна, какой слепой и бесчувственной была!

А что же Оуэн? Оуэн, разумеется, все предвидел. Он хорошо понимал, какие проблемы мы сами себе создали, и исходя из этого построил свои планы, не советуясь со мной. Возможно, он хотел уберечь меня от ненужных забот и головной боли. Или же просто знал, что я буду возражать. Так или иначе, в этот день я сделала открытие: я заполучила мужа, обладающего невиданной прозорливостью.