– Простите, что открыто бросила вам вызов.
Оуэн коротко хохотнул:
–
Однако несмотря на показную веселость, в глазах Оуэна я заметила тревогу с оттенком острого недовольства.
– Не думаю, что долго смогу выносить подобные трапезы, – призналась я. – Вы всегда переходите на валлийский, когда сердитесь?
– Нет. – По крайней мере, теперь ирония в его глазах была подлинной, а не наигранной. – Что же до трапез… Будем надеяться, что Глостер быстро передвигается по стране.
– А что будет, когда он здесь появится?
– Мы сообщим ему о перестановках внутри вашего двора.
Это было все, что мы могли сделать. И тем не менее я заметила:
– Так жить невозможно.
– Тогда мы переедем в одно из ваших поместий.
– А если Глостер нам это запретит?
– Заперев нас под замок? Да как он посмеет? Именно это вы сразу же ему и скажете. Вы будете жить там, где сами пожелаете.
Да, так я и сделаю. Призову на помощь самоуважение и чувство собственного достоинства, которые я выработала в себе, став королевой-матерью при Юном Генрихе, и брошу вызов Глостеру. Потребую, чтобы нас с Оуэном оставили в покое. Я ужасно жалела, что в свое время положила глаз на расчетливого обаятельного мерзавца – Эдмунда Бофорта. Но что сделано, то сделано, и теперь предстоит бороться с последствиями.
– Вы останетесь? – спросила я у Оуэна.
Он снял с шеи цепь и положил ее на кровать.
– В ближайший час у меня нет срочных дел, так что налейте мне кубок эля, женщина. – Но когда я с усмешкой направилась мимо него, чтобы исполнить эту просьбу, он поймал меня за запястье и притянул к себе. – И тогда я вас поцелую, – промурлыкал Оуэн, потянувшись ко мне губами, – а также открою вам удовольствия, которые таит в себе улаживание разногласий между двумя любящими сердцами.
Слова его не разошлись с делом. Оуэн открыл для меня новую страницу, яркую иллюстрацию, покорившую мое воображение своей безумной красотой.