Я могла сколько угодно улыбаться Оуэну, но в моих жилах пульсировал страх, и я знала, что на душе у моего супруга тоже неспокойно. Если бы он был с мечом, его ладонь сейчас лежала бы на рукояти. Кто знает, на что может подбить Глостер подвластных ему членов Совета? Что, если, признав мою неприкосновенность, они решат отыграться за мою несговорчивость на Оуэне? Заточение в казематах лондонского Тауэра не казалось мне чем-то невозможным. Мой муж тоже это понимал. Накануне ночью мы с ним обсуждали варианты развития событий.

– А что, если они бросят вас в тюрьму? – спросила я тогда.

– Они этого не сделают.

Я не разделяла его уверенности, но развивать свою мысль не стала: я любила Оуэна еще и за то, что он считал необходимым самостоятельно выдергивать занозы проблем из моего мозга, напоминая при этом черного дрозда, который резким движением клюва срывает зимой ягоды боярышника. Хватит ли моей влиятельности на то, чтобы спасти Оуэна? У меня имелись по этому поводу большие сомнения. Потому что никакой влиятельностью я не обладала. Теперь же я собрала всю свою решимость и обеими руками сгребла отвагу до последней капли, чтобы противостоять направленной против нас атаке. Когда Глостер высадился у нас в Виндзоре, у него в приступе бешеной ярости просто не нашлось слов. Но сегодня – совсем другое дело.

– Вы нарушили официальный указ, мадам. Преступили закон этой страны.

К этому времени я еще не уселась как следует, продолжая снимать перчатки и расправлять складки своих юбок.

– Да, милорд, – ответила я. – Нарушила.

Мы с Оуэном детально обсудили, как будем вести себя во время этой встречи. Хотя сейчас он и не прикасался ко мне, я спиной чувствовала его напряжение, звеневшее, как туго натянутая струна лютни.

– Вы знали, о чем гласит закон.

– Знала, милорд.

Ничто не сможет меня поколебать.

– И все же решили – преднамеренно решили – его нарушить!

Я встала, протянув перчатки Оуэну. Лучше я буду стоять и смотреть членам Совета в лицо. Как я могу отстаивать величайшую цель своей жизни, глядя на них снизу вверх?

– Преднамеренно? – повторила я; голос мой стал громким, но не слишком – как раз в меру. Я должна была исполнить свою роль и потому позволила себе медленно обвести взглядом ряды собравшихся людей, которые будут судить о моих актерских талантах. – Милорды, я влюбилась совершенно непреднамеренно. Таким образом, я не собиралась заранее преступать закон. Но когда мои чувства взяли надо мной верх и я пожелала выйти замуж, – вот тогда это случилось. Вероятно, я повела себя своенравно. Хотя можно сказать, что я была лишь прагматична. Чтобы дать согласие на этот брак, мой сын-король пока что слишком юн – и будет таковым еще, по меньшей мере, семь лет.