– Замечательно! Мне нравится ваш новый муж, maman. – Мальчик вернулся к чтению. – Не думаю, что смогу выучить валлийский язык. Но я должен знать латынь и французский. Наверное, я пришлю вам подарок.

Мы оставили Генриха, не став возражать. Он всегда был щедр на подарки.

– Вы его очаровали! – сказала я с упреком. – Точно так же, как в свое время меня – всего несколькими валлийскими словами!

– Конечно, очаровал, annwyl. – Но хотя одной рукой Оуэн обнял меня за талию, его лицо оставалось мрачным. – Нам необходимо заручиться дружеской поддержкой у всех, у кого только можно. Даже у девятилетнего мальчика, который к тому же – так уж случилось – еще и король Англии.

Уорик смотрел на нас неодобрительно, и я тяжело вздохнула. Было похоже на то, что мне придется объясняться перед каждым членом Королевского совета по отдельности. Да, я понимала, что будет что-то вроде этого, но чувствовала, что должна все время быть настороже и быстро отвечать на вопросы. Я уже устала оправдываться, хотя со дня моего бракосочетания прошло меньше недели. Уорик в очередной раз смерил меня язвительным взглядом.

– Что ж, Екатерина, ваш брак изрядно разворошит гнездо шершней.

– Да, Ричард, понимаю. – Я гордо подняла подбородок. – Но ни о чем не жалею.

– Думаю, нет смысла объяснять вам обоим, что лучше было бы этого не делать.

– Верно, – сказала я.

– Лучше для кого, сэр? – вставил Оуэн.

Его терпение тоже было на исходе, но превосходная закалка помогала держаться с достоинством.

– Ричард. – Я коснулась его рукава, и граф в ответ удивленно пожал плечами. – Я знаю, что сделала. И знаю, что должна за это ответить. Вы поддержите меня в Совете?

– Не моя поддержка вам сейчас необходима, – ответил Уорик мрачным тоном. – А Глостера. Но я ума не приложу, как вы сможете ее получить.

– А почему, собственно, этому придается такое значение? – Я взглянула на Оуэна. – Мы не собираемся привлекать к себе внимание. Мы хотим поселиться в одном из поместий, принадлежащих мне по праву наследования, – таково мое желание. Так я не навлеку позор ни на корону, ни на своего сына. Теперь я занимаю в его жизни незначительное место…

– Глостер видит все совершенно иначе. Вы пренебрегли его запретом и этим бросили ему вызов, Екатерина. Он никому такого не прощает. Вы сами видели, чем закончилось сражение, состоявшееся между Глостером и Генрихом Бофортом. Герцог не потерпит открытого сопротивления, в чем бы оно ни проявлялось.

– Он никогда не любил меня, не так ли? – печально улыбнулась я.

– Верно, не любил. Глостер признавал вашу полезность, но был не в восторге от Валуа. А теперь вы приобрели в его лице злейшего врага.