Оуэн откинулся на спинку скамьи и поставил кубок рядом с собой; в глазах моего мужа читалась усталость, в голосе слышалось смирение.

– Вам известно, что у меня нет имущества. А вы никогда не задумывались почему?

– Я предполагала, что у вашей семьи не было ничего, что можно было бы передать вам в наследство.

Улыбка Оуэна была мрачной.

– У моей семьи имелось много всего, что можно было бы унаследовать. Но после того как Глиндур был разгромлен, имущество всех, кто сражался на его стороне, конфисковали. Среди них был и мой отец.

Он провел ладонями по лицу, словно отгоняя тяжелые воспоминания. Неподалеку шуршала чем-то Алиса, слышались отдаленные голоса слуг; разогретая кухонная печь источала тепло, в воздухе плавал аппетитный запах жарящегося мяса; в этой умиротворяющей обстановке Оуэн ровным, монотонным голосом перечислил ограничения, которые помнил наизусть; он говорил равнодушно, как будто они ничего для него не значили, но я знала, что это незаживающая рана в его душе.

– Закон гласит, что я не имею права носить оружие и владеть им. Мне запрещено иметь землю в Англии. Запрещено посещать некоторые города. Мне не разрешается объединяться с другими валлийцами – а вдруг мы устроим еще один вероломный заговор против английских властей? Многие валлийцы и вправду бы объединились, храни их Господь. Закон принуждает нас быть бедными и беспомощными. Именно потому я все эти годы работал на вас. Именно потому у меня и не было ничего, что я мог бы вам дать или потерять.

Оуэн ни разу ни словом об этом не обмолвился. Он хранил свое бесчестье в секрете, пряча глубоко в потаенных уголках своего сердца. Это растрогало меня едва ли не до слез, но я не заплакала. Сейчас не время для проявления слабости и сентиментальности. Я слушала мужа молча, а когда он закончил, мы еще некоторое время просто сидели рядом. Размышляя над тем, что только что узнала, я взяла Оуэна за руку.

– Никто никогда мне такого не говорил.

– А кто бы мог вам об этом поведать? Ведь это касается исключительно валлийцев.

– Это несправедливо.

– Многие могли бы сказать, что мы сами навлекли на себя бесчестье, пролив английскую кровь. О мятежниках обычно думают не слишком хорошо. – Он невесело усмехнулся. – И опережая ваш следующий вопрос, скажу: с этим ничего нельзя поделать. Мы бесправны перед английским законом.

– Я все равно спрошу, – сказала я и после паузы добавила: – Запрет на ношение меча ведь много значит для вас, верно? – Оуэн отвернулся в сторону. – Но когда мы с вами венчались, вы его надели. Вы стояли перед алтарем под своим валлийским именем и с мечом на поясе.