Получалось… Так себе.
Многое стало понятно без её объяснений.
Например, что её дрожь, когда Данила зашел «на кофе», это не стеснительность и не невозможность отказать человеку, от которого зависит её будущее.
Это неопытность и растерянность.
Он её тогда бы трахнул – а она не призналась. И сейчас не собиралась.
Очень противоречивая. Очень много вопросов поднимающая.
Испугавшаяся угроз Альбины, готовая верить во всё плохое, что только может его окружать. В её глазах – блядуна, который спит с одной, зажимает другую. Пиявки, которая высосала из её отца все соки, а стоило ему умереть – пошла сосать в другом месте. Балабола, который чешет языком о том, во что был посвящен по секрету. Танка, который прет к успеху, не гнушаясь манипуляциями на чужих эмоциях.
И тем не менее…
Ему она отдалась.
Со всей искренностью. С неподдельным желанием. С подозрительно решительной готовностью. Которые тоже помешали ему разобраться, с кем имеет дело.
Мог ли? Наверное, да.
Она машину Ромашкой зовет… Она поехала «переживать» к маме, а не ушла с головой в вечерины.
Она слишком серьезная, как для своего возраста. Ход её мыслей слишком для него неочевиден.
Но, честно говоря, вчера он совершенно не думал о ходе её мыслей.
Он вышел из машины вслед. Себе же объяснил: просто покурить. А сам смотрел, как Санта идет к подъезду, и пальцами чувствовал, как хватает за руку, разворачивает…
Потому что «я хочу тебя себе». С тех пор, как сказал, ничего не поменялось. По-прежнему хочет. По-прежнему себя останавливает.
Получить от неё сообщение:
Сторонился. Жил в принятии… Самому казалось, что уже почти.
Но это было обманчиво, потому что её совсем не обязательно звать в кабинет и задавать абсолютно тупые вопросы, которые уже не раз обсудил с Леной. Её совершенно нет необходимости трогать лично. Пусть себе стажируется. Бегает. По офису и на свиданки. С молодыми, смешливыми, легкими… С кем не надо всё взвешивать и оценивать: стоит ли... С теми, кто не связан словами её отца, которые только теперь ярко вспыхивают в памяти.