– Ты мне не верил, брат, а вот я теперь тебе верю. Сесилия может быть твоей, но филиал в Трипл-Фоллс мой, пока она здесь и под моей защитой. Я рулю тут с тех пор, как ты начал странствовать по миру, так что если мы соблюдаем правила и бизнес есть бизнес, то, надеюсь, ты клеймишь ее только по этой причине, черт тебя подери. С этого момента, если тебе от нас что-то понадобится, ты будешь должен вежливо попросить. А до тех пор мы с тобой оба закончили. Слышишь, старший брат? С этой минуты мы общаемся исключительно по делу. Пошел. К черту!

Жесткость и категоричность его тона необратимо надламывают что-то во мне. Еще год назад я бы ни за что не усомнился в отношениях с братом. Только с ним я обрел умиротворение, сплоченность, единство, но своими же руками все испортил. Однако среди обломков нашел иное место, хоть и не верил, что подобное возможно для такого человека, как я.

Выдохнув, прижимаю ладонь к затылку и понимаю, что в каком-то смысле оказался на месте Доминика, умоляя меня выслушать. Я сражаюсь за внимание брата, преодолевая его гнев и ненависть и не представляя, что мне придется торговаться с единственной родней. С мальчишкой, которого воспитывал, и с мужчиной, которого вылепил. Но я чувствую разницу, и она парализует. Пару секунд я смотрю на них, а потом заговариваю:

– Я никогда ни о чем вас не просил и тем более не прошу сейчас меня прощать, однако считаю, что дал вам достаточно и могу просить об одном. Ради нее. Не ради меня, а ради Сесилии. Вы оба привели ее в наш мир, и я оберегаю Сесилию ради ее же безопасности и во имя своей алчности. Я люблю ее. И что бы ни ждало нас в будущем, мне нужно, чтобы вы пообещали: когда придет время, Сесилия будет на первом месте. И не заблуждайтесь: я знаю, какую роль во всем это сыграл, но правда в том, что нас всех интересовало не только дело. – Поворачиваюсь к Доминику, зная правду о том дне в библиотеке и прекрасно понимая, что он видел тогда Сесилию и все о ней знал. – Вы втянули ее в это, хотя я приказывал не подпускать ее. Я говорил вам, что так и будет. Просто не знал, чем все обернется. Мы все виноваты. Все.

Дом бросается к задней двери и вылетает из гаража. Смотрю ему вслед и тру рукой подбородок, чувствуя, какую дыру он оставил в моем сердце. Созданный нами мир словно ускользает из моих рук, а желание вернуться к Сесилии возрастает в десятикратном размере.

Теряю ли я ее в эту минуту по тем же причинам? Из-за своей алчности, потребности в ней, в чем-то для самого себя? Впервые в своей гребаной жизни – и с Сесилией, в те драгоценные недели, когда стены между нами рухнули, – я почувствовал себя освобожденным, каким мог бы стать, если бы выбрал другой путь. А сейчас я лишь хочу оставить все, чтобы улучить время и быть с Сесилией. Осознав это, четко понимаю, почему заслуживаю гнев братьев. Возможно, для них Сесилия создала такое же убежище.