И вышел, заметив напоследок с такой горечью, что даже забыл поставить в конце восклицательный знак:
— Куда солдата ни целуй, всюду жопа.
А зимой Дубник проковырял в погонах дырочку для третьей звезды и совсем ушёл из расположения, вернее, не ушёл даже, а улетел — в тёплые края, военным советником в Эфиопию. На его место назначили другого подполковника, Меркулова, невысокого, поджарого, хриплого, как Высоцкий. У этого рвотный рефлекс вызывала не скоропись, а курение в казарме.
— Значит так, бойцы, — сказал новый комполка на четвёртый день после вступления в должность, выковыряв окурок из трубчатой рамы двухъярусной кровати. — Я вас тут за советскую власть агитиррровать не собираюсь, но предупреждаю: ещё ррраз — и будем хоронить бычка. Вольно, ррразойдись!
Ещё раз обнаружился через неделю. Меркулов, как и обещал, моралями солдатские мозги буровить не стал, а вместо этого построил всех на заснеженном плацу в полной боевой выкладке — автоматы с примкнутыми штык-ножами, сапёрные лопатки на поясах, ротные пулемёты на плечах, сухие пайки в вещмешках, переносная радиостанция на спине несчастного радиста — и, выждав, пока затихнет над головой низколетящий Ил-62, негромко, но убедительно проговорил:
— Полк, учебная тревога. Газы!
Солдаты натянули резиновые маски, хотя и понимали, что на тридцатиградусном хабаровском морозе отодрать противогаз от головы можно будет только вместе с лицом.
— Полк, ррравняйсь! Смирррно! На вещевой склад бегооом марш!
На складе получили по разнарядке одни носилки, с которыми всей дружиной помчались обратно в казарму. Возложили на носилки окурок и так же, бегом — почти вслепую из-за запотевших иллюминаторов противогазных масок, задыхаясь от мороза и ржавого воздуха в брезентовых шлангах, — рванули в шестикилометровый марш-бросок на пустырь за заводом «Дальэнергомаш». Маленькими, почти игрушечными лопатками отрыли в промерзшей земле могилу длиной два, шириной пол- и глубиной полтора метра и аккуратно, как в томатный соус, опустили в неё злополучный бычок. Забросали яму, сквозь затвердевшую резину пробубнили над свежим захоронением торжественные речи и победоносно вернулись в расположение части.
Вся процедура прошла как по писаному, потому что командир с самого начала предупредил:
— Будете блудить — пущу ррракету.
А куда именно пустит, не сказал. Но прояснять этот вопрос ценой собственной шкуры не захотел никто. И так было понятно: новый подполковник слов на январский ветер не бросает.
18 февраля
18 февраля