— То есть нет?

Молчание.

— Ты обижена?

— Нет.

— Рассержена?

— Нет.

— Тогда, может, поцелуешь меня?

— Не сейчас.

Когда-то давно мы, случалось, спорили о том, кто любит сильнее.

— Конечно, я, — смеялась она. — Я моложе, у меня больше нерастраченных душевных сил.

На это мне нечем было ответить, и мы прекращали спорить и начинали целоваться. Но это было давно. А потом стало иначе.

— Ты любишь меня?

— Да.

— Так же, как я тебя? Больше всего на свете?

— Нет, конечно, себя я люблю больше.

Сначала я думал, это шутка. Дразнилка, чтобы подзадорить. Потом понял: она говорит правду.

— Ты же сам старался меня этому научить.

Перестарался. Возможно, мне стоило податься в проповедники-евангелисты: продуктивно работаю. Вот и делай после этого то, что считаешь правильным. Вот и пойми, что такое хорошо, и где у него граница с тем, что такое плохо. И есть ли вообще эта граница? Когда люди любят животных и просят других относиться к ним гуманно, это ведь хорошо? А когда те же люди выкапывают из могилки и прячут где-то в лесу труп бабушки, родственник которой выращивает морских свинок и продает их в медицинские лаборатории, — это уже плохо?

В кофейнях выдают карточки, которые штампуют за каждую выпитую чашку. Накопил сколько-то отметок — получай одну дозу бесплатно. Сегодня перед работой я зашел в кафе, протянул польке за стойкой монетки и картонку — и получил сразу четыре печати.

— Спасибо, — сказал я. — За что такое благо?