– И когда он родится?

Она достает кетчуп из холодильника и выдавливает два кружочка по краям двух тарелок.

– Примерно в начале осени.

– Точной даты тебе не назвали?

– Середина сентября, где-то так. Возможно. Он выглядит очень маленьким для такого срока… Но этого следовало ожидать, ведь мы не знаем дату зачатия. На следующем УЗИ все может сдвинуться.

Я киваю и молчу. Еще немного разглядываю снимки, а когда Лора ставит на стол тарелки, убираю телефон в карман, поднимаю глаза и улыбаюсь:

– Спасибо. Прекрасные кадры.

Она тепло улыбается мне.

– Ты же не смог приехать. Вот мне и захотелось как-то тебя утешить.

* * *

А через несколько недель звонит Дэз:

– Дружище, у Джеммы новый хахаль. Пойдем-ка в паб, напьемся до чертиков, а?

Я понимаю, что сейчас мое похмелье не на шутку расстроит Лору с ее растущим животом и вечной тошнотой, понимаю и то, что все это надо бы объяснить Дэзу. Но, разумеется, не делаю этого.

В городе как раз недавно открылся новый бар, и я уговариваю Дэза сходить туда на разведку. Это одно из тех новомодных местечек, которые привлекают толпы студентов дешевыми напитками и пиццей на закваске.

Стоит нам переступить порог, и сразу становится ясно, что Дэзу тут не понравится. Здесь нет футбольной трансляции на огромном экране, зато звучит живая музыка – гитары и ударные, – а вместо игрового автомата стопка старых настольных игр. В зале приземистые деревянные столики и блестящие металлические стулья, подвесные светильники в стиле индастриал и трубопровод вдоль стен, а персонал выряжен в клетчатые рубашки и джинсовые фартуки. На взъерошенных волосах официантов ровно столько геля, сколько нужно, чтобы создать впечатление полной небрежности. В Лондоне эта мода как раз набирала обороты, и я уже к ней привык, но по смятению, охватившему Дэза, понял, что для него это все в новинку.

– Что это за херня на полу? – спрашивает он, и мы оба опускаем взгляд. – Опилки! Опилки, мать вашу!

Я хлопаю его по плечу и подталкиваю к бару.

– Да ладно тебе. Зато три с половиной фунта за пинту. Вот и подумай.

Мы поворачиваем за угол и садимся за столик, который стоит дальше всего от музыкантов. Сбоку от нас открытая кухня – видно, как повар раскатывает тесто и кладет его в кирпичную печь.

– Ну ни хрена себе, – говорит Дэз и садится на старую бочку. – Лучше бы мы в «Феникс» завалились.