— Уходи, Семен, — шепчет она.
Возвышаюсь над ней. Ее неусидчивость и непокорность приводят меня в замешательство, после которого проявляется иное объяснение. Такое родимое и жаркое в районе сердца. Я притягиваю к себе и целую ее в лоб, удерживая от попытки убежать. Но она этого не делает, лишь обессиленно опускает руки, прикрывает глаза, давая нам время на прощание. Часы бегут, машины гудят и сигналят, птицы куда-то летят, и только мы замерли в своем промежутке.
— Я вернусь. Я обещаю тебе, истеричка.
С трудом отстраняюсь и ухожу.
***
Итак, моя встреча с ее мужем не была похожа на дружеский пикник с шашлыками, распитием чая с малиной, заговоров, собранием сочинений «Деревенские сплетни» и тому подобное, что больше предпочитают девушки. Согласитесь, это так. Однако поверхность моей шутки несет в себе другой посыл — последствия.
Мужу Кати было больно осознавать перемены в семейном быту, и вряд ли он собирался принимать этот факт, потому что он ее любил. Никто так не ранет человека как тот, кто на самом деле любит его. Возможно, он человек не плохой и обзывать было не красиво с моей стороны (тогда мною руководила ревность за компанию с инстинктами), по правде, я судить его не в праве. Планы Бога и есть приговор.
Прошел день с момента моей драки. Тело все ломило от интенсивной драки, в которых я привык участвовать в прошлом, лицо было не по-свойски уродливо. Что страшнее, менее всего хотелось красоваться медалями перед дочерью, которая как на зло решила заболеть с этого дня и постоянно задавала вопросы по поводу моих ран. Синяки на щеке, лбу, рассеченная губа и фингал под глазом точно бы присвоили награду «Как травмировать ребенка в четыре года». А скрывать эти красочные рисунки за тональным кремом — я что похож на гомосексуалиста? Женя вообще было плевать на мое состояние — спасибо за это — и продолжала себя вести так, словно между нами проведена мелом линия.
Надоедливый трезвон давил на голову, и, подойдя к двери, рывком раскрыл и закатил глаза, когда меня поприветствовал друг своей непринуждённой улыбочкой. Только губы моментально искривились в букве «о».
— Черт, это тебя так Катя во сне с ноги дала? — ошарашенно вместо приветствия протянул Ник и скрыл смешок за кулаком. — Прости, друг, но ты портишь имидж.
— Какой еще имидж? — вздыхаю и пропускаю его в квартиру.
— Где же теперь твои белые крылышки, м?
— Сжег. Я — падший ангел. — Аккуратно почесал висок, не задевая появляющуюся корку. Ненавижу те моменты, когда раны начинают затягивается и появляется острый зуд. — Булочка, дядя Ник пришел!