С отвращением отпускаю его футболку, специально рукой давлю на его грудь при подъеме, отчего он начинает хрипеть. Катя взволновало подбегает к нам, осматривает сначала меня, дотрагиваясь пальцем до моего виска, получив ответом мое сморщенное недовольство. Только сейчас ощущаю, как стекает оттуда горячая кровь. От переизбытка чувств боль мне не казалась существенной. Теперь лицо постепенно начинает пылать. Боже, даже не хочу видеть свое отражение!

Смешок слетает с моих губ, и девушка укоризненно щуриться. Да ладно, я пытался сделать как лучше.

Она отворачивается, опускается на корточки и проверяет мужа, облегченно вздохнув, как только не примечает перелома носа. Какая жалость! В следующий раз я обязательно ему переломаю все кости. Этим я и даю ему понять своим натянуто свирепым видом, на что он скверно приподнимает половину верхней губы то ли в поражении, то ли в возмущении.

— Кать…я не х-хотел го…

— Заткнись, Миша! Ты уже достаточно наговорил!

Мы оба впиваемся глазами в фигуру Кати, которая поднимается с колен и обводит поочерёдно каждого из присутствующих. Все в виновнице нашей драки говорит о волнении, при этом возникает иная эмоция, которую вряд ли бы стали ожидать мужчины, только что подравшиеся. Злость. Непреступный Эверест возвышается над нами, уперев руки в бока. Ее лицо становится в порыве злости таким милым, что я готов при нем ее поцеловать.

— С вами все хорошо, поэтому… Проваливайте из квартиры!

— А как же мои раны? — Указываю на свое красивое лицо, которое уже не сравнишь с Бредом Питтом.

Миша закатывает глаза. Я его пинаю в ногу, чего он не ожидает. Снежная королева пораженно качает головой.

— Про-ва-ли-вай-те! — отчеканивает девушка, стиснув челюсть. Затем поднимает руку и направляет ее в сторону двери. — Вы уже большие мальчики и сами справитесь со своими болячками! Вы устроили драку прямо в моем доме…

— Вообще, в нашем…

— Заткнись! Ничего не хочу от тебя слышать, пока ты не приведешь себя в порядок. О чем ты думал, когда решил прийти ко мне пьяным, Миша?! — Он открывает рот, будто хочет в чем-то возразить, но передумывает, понурив голову. — Живо всем на выход!

Ее муж с кряхтением поднимается на ноги, нетвердо делает первые шаги, шатаясь из стороны в сторону. Я похлопываю его по плечу, на что он хищно озирается. Да, милый мой, признай свое фиаско. И выходит их гостиной. Я еще стою посреди разгромленной комнаты, немного ощущая себя под гнетом раскаяния, ведь нанес не мало ущерба, к тому же я не могу оставить ее в такое сложное время. Я хочу быть с ней рядом. Хочу ее прижать к себе и уберечь от всего, если так нам обоим станет легче.