Девушка поворачивается к нему, спиной прислоняется к груди так, словно ищет во мне спасение. Дрожь пробегает по ее телу и охватывает меня. Ей совестно и тоскливо от круговорота наших действий. Я кладу руки ей на талию, за чем прослеживает любопытно Миша, после чего приобнимаю. Это не убавляет давление в моих жилах, когда кровь похоже на раскаленный металл.

Я не железный робот, мать вашу.

— Тебе нужно отлежаться. А завтра мы с тобой поговорим обо всем.

Испепеление — вот какое должен он понести наказание.

— Ничего мне от тебя не нужно. Пошла ты, Зуева! Теперь я понимаю, почему ты не нужна была своим родителям, ведь в тебе они видели одну головную боль.

Все! С меня достаточно! Отстраняю от себя Катю, подхожу к этому ублюдку-мужу и ударяю его в лицо. Он ошарашенно отшатывается и хватается за челюсть. Глядит в упор, выпучив свои васильки, затем размахивается, будто опомнившись, что его ударили, увязывая нас в какофонию нескончаемых рук и ругательств. Вскрик разрывает пространство, Катя отскакивает, как только мы начинаем кружить вокруг и вместе с нашей дракой крушить декор и мебель.

Я несколько раз врезаю ему по лицу, а от его хука справа валюсь на пол, где уже остается вдвоем крутиться и дергать друг друга. Пот струится по спине, тело оживает от воздержания и вовлекает в стихийный азарт, и это вызывает пьяную эйфорию. Боже правый, как давно я не получал от драк веселья!

— Перестаньте! Миша! Семен! Не надо!

Я ни за что не упущу такую возможность, чтобы навалять этому засранцу по полной за то, что он посмел упомянуть ее родителей. Я понимаю, ему больно, но это его не делает вероломным правителем боли, раскидывая направо-налево, будто так он сможет защититься.

Перекатываемся, задеваем маленький стол, с которого падает ваза и разбивается. Как только я отбиваюсь от его атаки, оказавшись на нем, заношу руку, другой рукой удерживая его за грудь. Во мне кипит возбужденность наравне с триумфом. Понимаете, такую нотку возможно встретить в бурбоне, если как следует напиться. Ох, будь тут Ник, ему бы данное представление понравилось вдвойне, ведь он до этого считал меня ангелочком.

— Пожалуйста, Семен, не бей его. — Всхлип помогает меня вывести из транса.

Черт возьми! Что я натворил?

Тело обмякает. Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга с Мишей. Его губа рассечена, на правой скуле проявляется синяк, глаз начинает заплывать и, кажется, я сломал ему нос. Отлично пришел в гости! Наклоняюсь к нему, оставляя между нашими лицами десять сантиметром, и шиплю:

— Держи свой язык при себе, если не хочешь окончательно потерять Катю!