Чокнутый разулыбался во весь рот, сверкнув зубами, и сочувственно похлопал меня по плечу.

— Завидуй молча, Лазарев.

— Вали уже.

Ник открыл дверь, на прощание взмахнул ладонью и бросился вниз по лестнице. Как хорошо, что данная черта в нем — не задавать лишних вопросов, если оппонент не раскрыт для разговора — играет иногда на руку, нежели образ жизни, в котором он погряз и сам оттуда вряд ли уже выберется.

Поздно вечером, уложив Варю спать, перед этим прочитав ее сказку о «Бременских музыкантах», к которой она неравнодушна, я бесшумно вышел из комнаты. Сопение малышки сладко умиротворяло меня и невольно мрачность сменилась светом. Потянулся посреди коридора, скрестив руки за головой, и зевнул. Я поработал мало времени, уделив полноценный выходной своей дочери и нашим любимым забавам, поэтому усталость была как никогда приятна.

Дверь вдалеке хлопнула. Я вышел в прихожую, заметив дергавшую за каблук сапога жену. Изящно надменный взгляд в этот раз был наполнен пустотой, устремленный в какую-то неопределенную даль.

— Привет, — сухо бросил и прошел мимо, завернув в гостиную. В последняя время я ночую на диване, предпочитая укрываться за просмотром сериалов Netflix, лишь бы избавиться от навязчивости вопросов и надобности разделять вместе с женой одну постель.

Я разобрал диван и собирался стелить, как в комнату зашла Женя, следя за каждым моим движением с интересом. Хотя в ее темных глазах не было просвета физического голода, скорее это походило на равнодушную осторожность. Она встала около полки с нашими фотографиями, обвела каждую рамку с отсутствующим видом, пальцами прошлась по стеклянным полочкам, смахивая миллиметровую пыль, и повернулась вновь ко мне.

— Будешь и дальше продолжать делать вид, что меня здесь нет? — В стиле специалиста налоговой службы скрестила руки на груди и нацепила маску утонченной вежливости.

— Я не делаю вид, будто тебя нет. Ты сама отгородила меня от себя после той ссоры.

— Потому что я была права.

Я моргнул и выгнул бровь.

— Ты о чем?

— Я о нас, — говорит так, словно мы обсуждаем кухонную гарнитуру. Струна в спине натянулась, уловив иной подтекст сказанного. Отложил простыню в сторону, развернулся к ней и недоверчиво смерил взглядом. — Я не собираюсь тебя отдавать другой.

— Что, прости?

Ее слова напоминали детский лепет.

— С чего ты решила, что я буду рад оставаться в этом браке? И почему я должен спрашивать твоего разрешения? Мы с тобой разные, Женя. Мы не можем и двух минут просидеть без скандалов.

— Меня это не волнует, — скалиться и поддается вперед, что ее каштановые волосы падают ей на глаза. — Меня волнует только благополучие нашей дочери.