* * *

Одиннадцатого апреля 2006-го Беа забыла про мой день рождения. Шокирующий случай, затмить который смогло лишь другое преступление, совершенное ею в тот день вечером: она рассталась с Габриеле по телефону. Все так сошлось, что и Лоренцо, которому – не помню зачем – срочно приспичило уехать в Т., тоже про меня забыл, и я, злая как черт и сочащаяся ненавистью, подслушала весь разговор.

Между ними уже несколько месяцев – вероятно, с самого сентября – тянулась какая-то резина. Не такой они были парой, чтобы сохранять отношения на расстоянии, – ничего у них не было общего, кроме плотского влечения. К тому же оба нищие, с трудом скидывались на один билет на поезд, встречались редко и неудачно, сразу же занимались любовью, а потом все выходные ссорились. Габриеле в Болонье терялся, Беатриче больше не хотела бывать в Т. Все резко ухудшилось, когда он потерял работу, а она с идеальной синхронностью впала в депрессию. Габри при всем желании не мог ей помочь. И никто не смог бы. Чтобы ожить, Беатриче нужен был «Кэнон» за три тысячи евро и все остальные прибамбасы, которыми эта проклятая Селла ее обеспечила.

Как раз десятого апреля Беатриче вернулась из Парижа и обессилено, но удовлетворенно рухнула на диван:

– Ох, какая красота! Я там вообще не спала!

В золотых туфлях от Лубутена – и, когда я спросила, кто их ей подарил, она испустила деланый вздох, который меня выбесил. Рассказала, что жила она ни больше ни меньше в L’Hôtel, «где умер твой Оскар Уайльд». Ела устриц каждый вечер: «Пятьдесят евро за четыре устрицы, Эли, представляешь?» И прямым следствием этой поездки явилось то, что на следующий день она, не удостоив меня ни подарком, ни даже поздравлением, взяла телефонную трубку с намерением, о котором я уже сказала.

Начала она с того, что денег мало, – и потому сразу к сути. Обвинила Габриеле в том, что он висит у нее камнем на шее. Мешает взлететь и завоевать весь мир. Она не собирается больше приезжать в «этот сраный город» и терять время; она не может больше позволить себе убивать выходные – она, которая теперь останавливается в L’Hôtel, имеет доступ к престижным мастер-классам в Риме, Париже, Цюрихе. Ей нужно общаться с оригинальными, богатыми, продвинутыми, а он сидит на пособии по безработице, не имеет ни целей, ни амбиций, живет в какой-то конуре, и для счастья ему достаточно двух косяков, пары пива и мультика Миядзаки. Он так и превратится в прах, не оставив на этой планете ни малейшего следа; она же намерена вырыть целый кратер.

Она резала его живьем. Лишила возможности защищаться или перейти в контратаку. И настолько неистово, расчетливо, холодно, что я все порывалась распахнуть дверь, за которой пряталась, и прекратить эту бойню. Габриеле был – и, думаю, остался – хорошим человеком и не заслуживал такой расправы. Но какое я имела право вмешиваться? К счастью – или к сожалению – через десять минут деньги закончились. Послышался звук разом рухнувшего на постель тела, заскрипело железное основание, сетка, и раздался отчаянный плач, длившийся всю ночь.