Отец в последний момент сумел найти мне комнату в общежитии им. Морганьи – одном из немногих, куда пускали тех, у кого «особый случай», вроде матерей с детьми. Расположенном в двух шагах от моего факультета, но – по закону подлости – прямо между виа Сан-Сиджисмондо и пьяццей Верди. К счастью, по прибытии я обнаружила, что мои окна не выходят ни туда, ни туда. Конечно, это было не то же, что квартира на виа Маскарелла, но ванная была нормальная, стол удобный, шкафы вместительные. Я поставила полупустой чемодан в угол, села на кровать, прислушиваясь к незнакомым голосам, доносившимся из коридоров и с лестниц. Мысль, что мой живот будет расти здесь, в окружении студентов, почему-то успокоила меня. И даже вызвала улыбку.

На самом деле мой живот довольно скоро начал выступать под свитером и выделять меня на фоне свободных, беззаботных студенток, которые флиртовали с будущими философами и инженерами, заводили отношения, обжимались в аудиториях и на общих кухнях, а по ночам проскальзывали к ним в комнату. Я, естественно, из этого всего была исключена. По мере моего превращения в шар на меня переставали смотреть не только с интересом, но даже и с простым любопытством. Как в общежитии, так и на факультете и в библиотеке. А в других местах – на вечеринках, в барах – я не бывала. Во время беременности – потому что не могла пить, к тому же приходилось много заниматься, чтобы сдать экзамены. После рождения Валентино – потому что некогда было даже вымыть голову, времени едва хватало, чтобы почитать и загрузить в стиралку испачканные срыгиванием комбинезончики.

Любовь осталась и до сих пор остается за порогом моих возможностей. Хотелось бы сказать в прошедшем времени, но реальность такова, что я ни с кем не встречаюсь и ни с кем не живу. Да, были коротенькие романы, намечались даже более серьезные отношения с коллегой, но и это все в прошлом. Женщина с ребенком, да еще и работающая, особо не располагает временем и не рассматривается как интересный вариант. Что бы там ни говорила Россетти, возможно не все. В жизни ты все время выбираешь, все время отказываешься от чего-то. Хотя я в 2006-м ни черта не выбирала, а просто попала в неприятности. Жизнь состоит в основном из неприятностей.

К декабрю у меня уже были такие грудь, живот и бока, что я впервые в жизни стала самой заметной. Я приходила на лекцию, на экзамен, да просто в университет – и сразу бросалась в глаза, притягивала все взгляды и смешки, тем более что я одна была в таком положении. Факультетские приятели и преподаватели, носившие меня раньше на руках, теперь разочаровались и охладели. Будущая звезда академического мира не может забеременеть в двадцать лет; так просто не делается, и все. Сначала я страдала и даже пожалела, что сохранила ребенка. Потом внутри стала подниматься ярость, в особенности когда я шла по пьяцце Верди, – ярость, которая со временем преобразовалась в решимость: ты должна учиться, Элиза, должна закончить университет и ухватить хотя бы кусочек самого завалящего счастья.