Главное, что там не было Лоренцо.

Нигде. Ни на фото, ни в текстах, ни в подписях. Снимки были сделаны на роскошных террасах, в дорогих заведениях, в холлах шикарных отелей, а Лоренцо в таких местах не бывает. С другой стороны, за четыре месяца в Болонье я его ни разу не встретила. Да, инженерный факультет не рядом с виа Дзамбони, а я никуда, кроме своего литературного, не хожу, к тому же Лоренцо имеет все причины, чтобы избегать меня. И все же – где он?

Я поискала в интернете и его. Набрала: «Лоренцо Монтелеоне», однако ничего вразумительного не выпадало. Упоминались какие-то Монтелеоне, но явно не те. Скудные, разрозненные снимки без какой-либо информации. В тот единственный раз, когда мне бы помогли социальные сети, их еще не было в Италии. Через два часа бесплодных поисков я поднялась, надела свое пальто для беременных и вышла.

И как могла быстро зашагала на виа Маскарелла. Мне необходимо было знать, прямо сейчас. В голове все металось, путалось: если эти двое не вместе, то…

То что это меняет, Элиза? Ничего. Или, может быть, все.

Я шла к старой квартире торопясь, задыхаясь, на ватных ногах, ослабевших уже после первых четырехсот метров. На секунду мне представилось, как я звоню в домофон, слышу голос Лоренцо и прощаю его, стирая прошлое лето и весь этот ад, лечу вверх по лестнице к нему, добегаю, обнимаю: давай поженимся, у нас будет ребенок! Испытав огромное облегчение от того, что они не вместе, я потеряла всякую способность рассуждать. Я более не спрашивала себя о причинах того поцелуя, а просто отодвинула его в сторону.

В реальности я позвонила в домофон. Ответил незнакомый голос. Я спросила Лоренцо Монтелеоне, и голос нетерпеливо ответил, что никаких Монтелеоне у них нет.

Я отрезвела. Села на ступеньку, ощущая камень вместо живота. Идиотка. Я достала телефон, позвонила отцу. «Папа, сделай одолжение. Можешь узнать какие-нибудь новости о Лоренцо?.. Зачем? Какая тебе разница? Я просто хочу узнать что-нибудь: где он, чем занимается. Да, потом я позвоню ему, клянусь, но сначала я хочу знать, кому я звоню».

Минут десять я ждала в оцепенении. Вскоре отец перезвонил и очень нейтральным тоном, скупыми словами рассказал, что Лоренцо изучает международные отношения в Париже.

В Париже? Международные отношения? У меня дыхание перехватило.

– Есть ручка и бумага? – спросил он.

Я растерянно порылась в карманах:

– Да, есть.

– Тогда записывай его номер. Он французский.

Он продиктовал номер, и я нехотя записала его на обороте какого-то чека.

– Папа, как ты его раздобыл?