Ничего из этого в сети вы не найдете. Все эти профили, созданные в украденные у себя же ночные часы, я через пару месяцев закрывала. Называлась разными нелепыми именами: Джессика Макиавелли, Дебора Поцци, Шерон Моранте. Я просто пряталась и отвлекалась через эту фальшь, знакомясь с мужчинами, которых никогда бы не встретила на литературном, тренируясь соблазнять, пытаясь сделать так, чтобы меня принимали, признавали мое существование. Хоть и знала, что вот эта я, сидящая в своей комнатке на втором этаже общежития, по-прежнему не годится для общества. Я чатилась ночами напролет, как мой отец. Загружала непристойные фотографии, изобретала отчаянные приключения, которых у меня никогда не было, – с головной болью и отвращением к себе, ощущая себя еще более опустошенной, чем раньше.

Сейчас-то я уже это бросила. Какое-то время назад я уступила самой себе, позволила не нравиться другим.

А тем временем лицо Беатриче застывало в известную всем маску. Ее образ окончательно отделился от нее, кристаллизовался в некую магическую сущность, которую все либо призывают, либо проклинают. Одни и те же кудри цвета горького шоколада, одна и та же помада, тени, наклон головы, ибо этого требует мир. Я ничего не смогла бы рассказать о ее жизни за прошедшие тринадцать лет, и не потому, что мы не общаемся, просто, глядя на фотографии, где она всегда одна и та же, я думаю, что этой жизни у нее и не было.

* * *

Я просидела до шести утра. Рождество наступило. Я вымоталась, но надо ехать в Биеллу. Последний раз – клянусь! – взгляну на тебя.

Завидовала ли я тебе когда-нибудь? Хотела ли в глубине души сама завоевать Всемирную паутину, а не сочинять посредственные стишки? Может быть.

Я подключаюсь к интернету, выхожу в мир. На экране в моих ладонях ты – за шесть миллионов световых лет от меня. Токио, Париж, свита подруг, на месте которых должна быть я. У тебя профессиональный взгляд и непроницаемая улыбка. На заднем плане – Эйфелева башня, Карибы, но никогда – Т., виа Леччи, лицей, который теперь уже совсем развалился. И я знаю все твои лайфхаки, знаю, сколько работы стоит за каждой фотографией, как скрупулезно ты стираешь улики и ловко прячешь свои приемчики, потому что сама тысячу раз помогала тебе, да и потому, что все мы уже этому научились и беспрерывно подражаем тебе. Но все равно ничего уже нельзя поделать – даже я по-прежнему продолжаю попадать в твои сети.

Ты ничего не говоришь, лишь сверкаешь. Задние планы, правильный свет. Ты ослепляешь, а не показываешь себя. Ты как стихотворение, по которому я писала диплом. Ты, Беа, как «Дождь в сосновом лесу». Я могу целый день читать его и не насытиться; могу часами смотреть на тебя, забывшись. Позволить заколдовать себя звукам дождя или твоей улыбке.