Он слегка поклонился.

– Частный детектив? – повернулась я к Джиму. – Так речь не о деловой сделке?

– Давай послушаем мистера Торманна. Тебе будет интересно.

А я-то на неделю забросила важные дела. Примчалась следующим рейсом, едва собрав вещи. Не выспалась.

Я была измучена, а Джим врал мне о цели поездки.

– Хватит! – бросила я. – Это уже слишком! Сначала та девица, три месяца молчания, потом тащишь меня на другой конец света из-за… не знаю зачем, но нанимаешь детектива, чтобы за мной шпионить? Я ухожу.

Я подошла к лифту и стала нажимать на кнопку, когда Торманн, не Джим, меня догнал.

– Bitte, Gnädige Frau Mitchell, – заботливо пропыхтел по-немецки Торманн с саксонским акцентом. – Насчет мужа вы ошибаетесь, он человек достойный. Взгляните, пожалуйста.

Он протянул мне фотографию.

Лифт поднялся, и двери открылись, осветив фотографию худощавого седеющего человека среднего возраста в очках. Я не сразу его узнала.

Дверцы лифта закрылись, и, дотронувшись до холодного металла, я перевела дух.

– Ваш муж попросил меня разыскать этого человека, Томаса Фишера.

Это был Томас, ma chère, первый мужчина, которого я любила.

– Давайте вернемся в кабинет. Мне нужно показать вам что-то еще.

– Еще?

Лифт, громыхая, поехал вниз.

– Да, будьте добры, пройдемте в кабинет.

Я как во сне шла за ним в кабинет.

Джим смотрел в окно. Когда мы вошли, он повернулся и сел на стул, а Торманн занял место за столом, на котором, кроме папки, ничего не было.

– Садитесь, пожалуйста, – умоляющим голосом произнес он. – Так лучше.