Ужин прошел довольно весело. Даже Джералд, сидевший с отсутствующим видом во главе стола, сумел извлечь из глубин затуманенной памяти какие-то представления о манерах гостеприимного хозяина и неуверенно улыбнулся. Мужчины были говорливы, дамы приятно улыбались и ласкали взор. Но вот Скарлетт обернулась к Фрэнку Кеннеди, собираясь разузнать о мисс Питтипэт, и замерла от неожиданности, настолько пораженная его видом, что забыла даже, о чем хотела спросить.

Фрэнк оторвался наконец от созерцания Сьюлен и теперь блуждал взглядом по комнате: голый, не застеленный коврами пол; по-детски растерянное лицо Джералда, пустое пространство каминной доски, избавленное чьей-то рукой от всяческих украшений; вспоротая штыками янки обивка кресел с торчащими из развороченного нутра пружинами; невыцветшие прямоугольники по стенам, где до нашествия грабителей висели картины; скудная сервировка стола; разбитое зеркало над буфетом; тщательно подштопанные, старые платья девушек; мешок из-под муки, который пошел на костюмчик Уэйду… Фрэнк хорошо помнил довоенную «Тару» и не мог скрыть боли и бессильной ярости. Он любил Сьюлен, ему нравились ее сестры, он питал уважение к Джералду и был сердечно привязан ко всему семейству, ко всем обитателям плантации. С тех пор как Шерман прошел опустошительным смерчем по Джорджии, Фрэнк много повидал и печального, и трагического: ему ведь в любом случае нужно было ездить по штату, собирать довольствие для армии. И ничто не затронуло его души так сильно, так болезненно, как нынешняя «Тара». Он хотел бы сделать что-то для семьи О’Хара, особенно для Сьюлен, но что ж тут поделаешь, не в его это силах. От жалости он невольно пощелкал языком, покачал бакенбардами… и как раз в этот момент скрестился глазами со Скарлетт. Фрэнк увидел, как жарко вспыхнула в ней оскорбленная гордость, страшно смутился и поскорей уткнулся в свою тарелку.

А девушки меж тем жаждали новостей. Почтовая связь не действовала с тех пор, как пала Атланта, то есть четыре месяца уже, и здесь все были в полном неведении относительно того, где теперь янки, далеко ли армия конфедератов, что сталось с Атлантой и как там их друзья. Фрэнк для затворников «Тары» был все равно что газета, даже лучше, потому что он был проницателен и остер, знал всех и каждого от Мейкона до Атланты и мог снабдить слушательниц порцией интересных слухов и сплетен, о которых газеты обычно умалчивают. И вот, чтобы оправиться от конфуза, Фрэнк пустился в пространное изложение событий. Конфедераты, по его словам, снова заняли Атланту, но достался им один только пепел, потому что Шерман, предпринимая новый поход, спалил город полностью.