Последние слова рявкаю что есть силы и, нагнувшись, проскальзываю под локтем ошарашенного громилы.

Пока он разворачивается, успеваю отбежать на несколько метров. Хоть срок всего пять месяцев, но живот уже не маленький, далеко с таким не убежишь. Но мне далеко и не надо: впереди уже виднеется людная улица.

Я прибавляю скорость. Ребенок в животе начинает пинаться.

За два шага от выхода из подворотни мое плечо словно сжимают клещами. Рывок назад – и я лечу прямо в волосатые руки Бориса.

Он грубо разворачивает меня.

– Нет, овца, мы не договорили, – цедит, брызгая слюной мне в лицо.

Я вскрикиваю. Взглядом ловлю чей-то силуэт в конце переулка. Кто-то идет сюда.

– Помогите! – кричу. – На помощь!

– Заткнись, лахудра!

Потная жирная ладонь накрывает мой рот. Я хриплю. Второй рукой Борис хватает меня за шкирку и вдавливает в стену.

– Думаешь, кто-то поможет? – дышит мне в лицо перегаром. – Я и твоего урода мажористого в бараний рог скручу!

В мутных глазах мужчины плещется безнаказанность и пьяный угар.

А у меня в голове крутится только одно: пусть говорит что хочет, только не бьет в живот! Все о чем могу сейчас думать – это о малыше, который активно пинается.

Рядом слышится визг машин. Хлопают дверцы.

– Мужики, валите отсюда, – Борис на миг отвлекается от меня. – Я со своей бабой проблемы решаю.

Едва заметное движение рядом. Миг – и его откидывают в сторону. Тяжесть противного пьяного тела исчезает.

Я медленно оседаю на подогнувшихся ногах, но меня подхватывают крепкие руки. Знакомый ментоловый запах окутывает успокоительным коконом. Я вдыхаю его полной грудью – и не могу надышаться. Смотрю на своего спасителя – и не верю глазам.

Сердце то ли испуганно, то ли радостно пропускает удар. А затем начинает биться с утроенной скоростью.

– Ты в порядке? – Вова с тревогой ловит мой взгляд. – Катя, скажи хоть слово. Не молчи!

Но я могу только шлепать губами, как рыбка гуппи.