– О, привет, Колби, – говорит Уэст, потирая затылок и избегая зрительного контакта.
Митч ухмыляется. По крайней мере, для него это ухмылка. Уголок его рта слегка подергивается.
– Хорошая тренировка, – хмыкает он.
– Э-э, да, – говорю я, переводя взгляд с одного на другого. – О чем вы, ребята, говорили?
– Ни о чем, – отвечают они хором слишком поспешно.
– Вы двое какие-то странные, – говорит Реми у меня за спиной. Никто из нас не заметил, что он подошел к нам. Реми приподнимает бровь, затем поворачивается и направляется к буфету.
Я накалываю вилкой листья салата и откусываю кусочек.
– Значит, вы что-то скрываете? – спрашиваю я с набитым ртом, адресуя вопрос Уэсту. – Я думал, мы лучшие друзья.
Уэст вздыхает.
– Боюсь, честь обязывает нас хранить это в тайне. Проблемы мужа.
– И жениха тоже, – кивает Митч. – Но не волнуйся, на самом деле все хорошо. И это все, что я могу тебе сказать.
Уэст тихонько посмеивается. Это похоже на хихиканье. Митч должно быть, пинает его под столом, потому что он вздрагивает и сверлит Митча взглядом.
Реми возвращается к столу с тарелкой еды и садится напротив нас.
– Это из-за печально известного воздушного поцелуя?
Уэст прикрывает рот рукой, как будто закрывает его на молнию.
Реми закатывает глаза и принимается за еду. Брюс, который всегда раздевается последним – вероятно, потому что ему приходится снимать вдвое больше экипировки, чем остальным, – присоединяется к нам. Он садится рядом с Реми. Брюс улыбается, ставя свою тарелку на стол.
– Ребят, а вы говорили ему, что Ноэль хочет брать уроки поцелуев?
– Брюс! – кричат Митч и Уэст в унисон.
Глаза Реми расширяются, почти так же широко, как у меня.
– Она хочет брать уроки поцелуев… у Колби?
– Упс, – говорит Брюс. – Я что, не должен был ничего говорить?
– Конечно, нет, засранец, – ворчит Митч.
Реми проглатывает кусочек и делает большой глоток воды.
– Эй, это облегчает тебе задачу. Еще один пункт, который стоит отметить в твоем списке.
– Да, пожалуй, так. – Я опускаю взгляд на свою еду. – Она хочет только потренироваться для поцелуев с ним. Я, может быть, и поцелую ее, но только он получит настоящее удовольствие. Он будет целовать ее вечно, а я поцелую ее всего один раз. И этого будет недостаточно, никогда.
– Черт, – Брюс смотрит на меня с благоговением. – Ты влюбился в эту девушку по уши.
Я всплескиваю руками.
– А я давно об этом вам твердил!
Уэст кладет руку мне на плечо.
– Я думаю, все получится, чувак. Просто подожди и увидишь.
Я пытаюсь осмыслить его комментарий, который дает мне хоть какую-то надежду, но мне начинает казаться, что она никогда не будет моей.
– Кстати, Мэл получила информацию, которую ты просил. О выступлениях гостей в кампусе, – говорит Уэст с ухмылкой. – И мы начинаем.
Наконец-то сегодня есть что-то, что поднимает мне настроение. Я улыбаюсь ему в ответ, затем оглядываю сидящих за столом ребят.
– Все свободны во вторник? Пора вернуться к учебе.
Глава 26 Ноэль
Глава 26
Ноэль
Я опаздываю на свою лекцию. Я
Но не сегодня.
Я пошла в кофейню на территории кампуса за своим ежедневным сладким напитком по завышенной цене, но столкнулась с Декстером в дверях и разлила напиток на нас обоих. Декстеру, который теперь снова называет меня доктор Вудкок, просто пришлось снять свой мокрый свитер. Его рубашка, застегнутая на все пуговицы, была совершенно сухой.
В отличие от моего белоснежного, очень прозрачного льняного топа. Он был моим любимым, и я не знаю, удастся ли мне когда-нибудь вывести это огромное коричневое кофейное пятно. После тридцати минут, проведенных под сушилкой для рук в туалете, мой топ более-менее высох, но все равно выглядит отвратительно. И я опаздываю.
Я вхожу в лекционный зал, вся дрожа от раздражения и ненавидя свой неопрятный вид. Студенты смотрят на мою помятую рубашку широко раскрытыми глазами и тихо хихикают. Я закрываю глаза и успокаиваюсь. Какое мне дело до того, что думает обо мне кучка подростков. Это случается с каждым.
Выпрямив спину, я начинаю свой монолог о королеве Шотландии Марии, но вдруг замечаю движение в первом ряду. Мои глаза открываются так широко, что, наверное, становятся похожи на глаза куклы Барби. Не один, а целых пять огромных и очень знакомых мужчин сидят в первом ряду с самыми невинными выражениями лиц, которые я когда-либо видела. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы сохранять спокойствие. Не только потому, что я понятия не имею, почему Колби сидит среди моих студентов – вместе с Уэстом, Митчем, Реми и Брюсом, – но и потому, что взгляд великолепных голубых глаз Колби меня нервирует. И я скучала по нему. Я так по нему скучала, что теперь ненавижу хоккей еще больше. Потому что с начала сезона я его почти не видела. Но вот он здесь.
Я позволяю себе глубоко вздохнуть, прежде чем отвести взгляд от хоккеистов и вернуться к своей лекции.
Я чуть не теряю самообладание, когда вижу, как два хоккеиста, которые всегда пытаются отлынивать от работы, смотрят на ребят с благоговением в глазах. Они никогда так пристально не слушали ни одну из моих лекций, а если бы и слушали, то получали бы по этому предмету одни пятерки. Они буквально пускают слюни при виде профессиональных хоккеистов в первом ряду. Честно говоря, мне за них стыдно.
Я смотрю на Колби и его товарищей по команде больше, чем мне хотелось бы признать, за время моей полуторачасовой лекции и показа слайдов. (Которые длились неимоверно долго). А затем они достали из рюкзаков блокноты и ручки.
Понятия не имею, где они нашли эти девчачьи школьные принадлежности. Но это определенно возвращает меня в детство. Уверена, что первые двадцать лет своей жизни я мечтала о таких маркерах. Блестящие радужные дельфинчики? Да, пожалуйста!
Ребята были впечатляюще прилежны и делали записи лучше, чем любой из тех, кто когда-либо учился в моей группе. За исключением Брюса, он рисовал портреты Митча без рубашки.
Что Митчу не понравилось, если судить по тихому рычанию, которое я слышала.
Я заканчиваю свою лекцию как раз вовремя и отпускаю своих студентов. Все девушки хихикают и строят глазки моим друзьям, когда те проходят мимо. Двое ребят-хоккеистов встают последними и подходят к Колби и его товарищам по команде.
Блондин, тяжело дыша, говорит:
– Это нереально! Мы большие фанаты.
Тот, что с темными волосами, протягивает руку Реми, вероятно, надеясь на рукопожатие. Колби, Реми, Уэст, Митч и Брюс смотрят на них совершенно бесстрастно. Колби смотрит на меня, приподнимая бровь, как бы спрашивая: «Это те дети, о которых ты мне рассказывала?»
Прикусив нижнюю губу, я киваю, пытаясь скрыть улыбку. Так вот зачем они пришли.
– Я слышал, вы доставляете неприятности моей подруге, Ноэль. – Он прочищает горло. – Простите, моей подруге по имени доктор Вудкок.
Глаза обоих парней расширяются, и они в панике смотрят друг на друга.
– Нет, сэр. Конечно, нет! – защищается блондин.
Все пятеро парней одновременно скрещивают руки на груди и встают со своих мест, чтобы посмотреть на парней сверху вниз.
– Доктор Вудкок – наш любимый преподаватель! – говорит другой, и его голос срывается, как будто он вот-вот заплачет.
– Правда, что ли? – спрашивает Колби, – Вы понимаете, как важно серьезно относиться к учебе? Работать изо всех сил?
Брюс обдумывает происходящее, в кои-то веки оставаясь серьезным.
– Я вкалывал до изнеможения в университете, прежде чем меня взяли в НХЛ. И это было проще простого по сравнению с матчем.
Митч ворчит:
– Мы всегда работаем. В перерывах между играми, тренировками и хренью в СМИ.
Уэст толкает его локтем в бок, вероятно, предупреждая, чтобы он следил за своим языком.
– Учтите, что колледж – это часть вашего обучения, тренировка в трудолюбии и настойчивости.
Реми делает угрожающий шаг вперед.
– И всегда уважайте людей, которые принимают ваши интересы близко к сердцу. Таких, как ваши преподаватели.
Мальчики сглатывают, все еще выглядя испуганными, и оба бормочут:
– Да, сэр.
Все пятеро гигантских хоккеистов расслабляют плечи и улыбаются, даже Митч. Я могу сказать, что они все это отрабатывали, и это вызывает у меня необъяснимое головокружение. Я чувствую себя… спасенной. И совершенно очевидно, кто из них организовал все это вмешательство. Колби достает из рюкзака черный перманентный маркер.
– Хорошо. Вам нужен наш автограф?
Ребята энергично кивают и, наконец, расслабляются, расплываясь в непринужденных улыбках.
Когда мальчишки собираются покинуть лекционный зал, я вижу, что на каждой части их одежды есть автографы: на толстовках, шапках, джинсах. Они выглядят воодушевленными.
Темноволосый поворачивается ко мне, прежде чем дойти до двери.
– Мы начнем работать усерднее, доктор Вудкок. Обещаю.
Блондин искренне улыбается мне.
– Мы даже присоединимся к учебной группе, чтобы повысить наши оценки.
– Хорошо. Рада это слышать.
Я улыбаюсь в ответ, и они выходят, закрывая за собой дверь.
Мы вшестером разражаемся смехом, как только раздается щелчок двери.
– Как вы вообще нашли мою аудиторию?
Уэст пожимает плечами.
– Возможно, нам помогла Мэл.
– Ну конечно. Вся эта канцелярия – это приятный штрих.
– У Энди была целая куча таких, когда она была маленькой, – добавляет Митч, изображая неодобрение.