Аня подходит. Присаживается на корточки рядом, берет за плечо:

— Все в порядке?

Я смотрю на нее. С трудом шевелю губами.

— Теперь это точно конец…

Глава 37 Тихомир

Глава 37 Тихомир

Дверь кафе хлопает за моей спиной с таким звуком, будто подытоживает все, что между нами произошло. Резко, больно и необратимо. Я не привык к таким эмоциям, корежит от них.

На улице тепло, но мне все равно. Не чувствую ничего. Весенний ветер треплет волосы, пахнет пылью и распустившимися деревьями, а внутри все пылает. Я иду быстро, почти бегу, как будто могу уйти от ярости, что сжигает дотла.

Я чертовски зол. Злюсь на Илиану, на ситуацию, на этот проклятый мир, где она вдруг решила, что может жить без меня. Но больше всего, конечно, на себя. Потому что головой понимаю, что не прав. Потому что перегнул. Потому что вел себя, как гребанный тиран. Но черт возьми, разве я умею по-другому? Нет. Я не собираюсь ничего менять в себе. Меня все устраивает.

На душе неприятно скребут кошки, оставляя кровоточащие борозды от когтей. Передо мной всегда все девушки пресмыкались. Заглядывали в рот. Подстраивались. Делали так, как удобно мне. Потому что, каждая из них хотела быть со мной. Любая, кроме нее!

Воробушек смотрит в глаза и говорит «нет». Не потому, что хочет набить цену, а потому что верит в это «нет». Потому что у нее есть стержень и собственное достоинство. И это сводит меня с ума. Я не оказался не готов к такому.

Я не собираюсь считаться с ее желаниями. Не хочу думать, чего она хочет, куда стремится. Я просто хочу забрать ее и точка. Без вопросов. Без возражений. Не нравится? Значит до свидания! Какого хрена вообще я за ней бегаю?

Я открываю машину, сажусь и хлопаю дверью сильнее, чем нужно. Руки на руле сжимаются до хруста. Знаю, что не прав. Но не хочу этого признавать. Потому что, если признаю, все мое мировоззрения, все принципы, выстроенные годами, рухнут, как карточный домик и не останется ничего. Я не знаю, что с этим делать. Пока не знаю. А еще, я все еще хочу ее вернуть, удержать, сделать своей. Но она снова ускользает.

— Чертова упрямая птичка...

Раздраженно бью кулаком по рулю. Делаю вдох, еще один. Потом выжимаю газ и выруливаю на дорогу. Мне нужно в спор-барк парням, чтобы отключиться хоть на час и успокоиться.

Музыка в машине громкая, агрессивная. Под стать тому, что творится у меня внутри. Бас стучит в висках, как ярость, постепенно сливаясь с ней в одну субстанцию.

Я подъезжаю к спорт-бару. Знакомая вывеска, знакомый шум. Все, как всегда, но внутри словно что-то изменилось. Поднимаюсь и вхожу в бар. Парни уже там. Рафаэль, Янис, еще пара из наших. Они за крайним столиком, пьют пиво, ржут. Янис первым поднимает глаза:

— О, Тихир пожаловал, — протягивает ладонь. — Ну че, как твоя будущая жена?

Стебется он, а я морщусь. Пожимаю руку ему и остальным пацанам.

— Нет у меня ответа на этот вопрос, — сажусь и откидываюсь на спинку дивана. — Зато есть номер бессмертной Ады.

— Той самой? — Раф вопросительно изгибает бровь.

— Именно. Какие предложения?

— Знаешь, что я думаю? — хлопает по столу Янис. — Надо валить к этой твоей Аде. Вломиться без предупреждения, разнести все к черту. Пусть знает, с кем связалась.

Рафаэль ухмыляется:

— Ага. Нас там и похоронят. Мы даже не знаем, кто она. У нее клуб, связи, охрана. Мы, как слепые котята. Сначала нужно понять, кто за ней стоит.

— Согласен, — глухо отзываюсь я. — У кого есть нужные связи?

— Этого мало. Я попробую узнать, кто она и с кем работает. У меня есть пара людей. Но не факт, что они смогут нарыть что-то быстро.

— Можно брата напрячь, — чешет бритый затылок Туз. — Но выходные, его не достать.

— Еще чего?

— Ну я могу покопаться в данных, официальных и не очень, — предлагает Пашка. — Но тоже не раньше утра будет что-то стоящее.

— Отлично. А нам остается ждать.

— Выходит так, — подтверждает Рафаэль, а Янису ничего не остается, как кивнуть.

Все затягивается. С наскока разрулить не получается и это раздражает. Но я понимаю, что эта Ада птица не нашего полета. Она нам не по зубам по объективным причинам. Нужен кто-то, кто может противостоять ей на равных. А главное захочет…

Аня!

Достаю телефон и пишу ей сообщение с вопросом про отца. Может ли он нам помочь. А главное, захочет ли?

Она отвечает почти сразу. Точнее скидывает номер телефона и имя отчество отца, а также предупреждает, что он знает ситуацию в общих чертах и готов помочь.

— Я сейчас, — говорю пацанам и выхожу на улицу.

Весенний вечер пахнет мокрым асфальтом и сигаретами. Вдох-выдох и набираю номер. Один гудок. Второй.

— Демин слушает, — голос в трубке спокойный, ровный, почти без эмоций.

— Здравствуйте, это Тихомир. Друг Ани. Она сказала, вы можете помочь справиться с Адой и ее эскорт-клубом.

— Я понял, Анна говорила… но это не телефонный разговор. Где вы сейчас?

— Могу подъехать куда скажете.

— Через час. Кофейня «Десятая улица». Знаете?

— Да.

— Буду у окна. Не опаздывайте, — бросает он сухо и скидывает звонок.

Я смотрю на экран, потом на небо. В груди зреет тревожный ком. Это не просто встреча, а ход, который может все изменить.

Жадно втягиваю воздух, который пахнет свежестью, дождем, пылью весны и шумно выдыхаю. Голова кружится, но мысли проясняются. Кажется, я знаю, куда двигаться дальше.

— Хорошо, — говорю себе. — Значит, играем по-крупному.

Глава 38 Илиана

Глава 38 Илиана

Прошла неделя. Семь дней и ни одного звонка от Тихомира. Ни единого сообщения. Полный игнор. Если встречаемся в универе, он проходит мимо и даже не смотрит на меня. Будто не знает вовсе, а я каменею от его холодности. В горле появляется горький ком, а душу разрывает желание стереть все, что между нами было. Или, наоборот, вернуть. Но слишком поздно. Горский меня забыл.

Чего не скажешь про Аду. Она усердно звонит каждый вечер. Иногда пишет и угрожает. Я не отвечаю. Зачем? Защитить меня все равно некому. Просто удаляю. Иногда даже не читая.

Моя жизнь постепенно вошла в русло, стала размеренной и однообразной. Днем учеба. Важные пары, вопросы в аудитории, конспекты, от которых рябит в глазах, а в голове каша. Я сижу на последней парте, тихо пью кофе из термоса, записываю что-то автоматически. Глаза щиплет от недосыпа и пролитых слез.

А вечером спешу в кафе. Форма, стойка, столики. Люди приходят, заказывают, уходят. Улыбаюсь через силу, но чаевые меня подбадривают. Не дают опускать руки.

Я устаю. Каждый день, как бег по кругу, но не сдаюсь. Потому что надо сдать сессию. Я должна быть в числе лучших. Мне нужна повышенная стипендия. Без нее мне не справиться. Пропустила половину лекций, а теперь зубрю. Переписываю тетради. Слушаю записи. Вижу формулы даже на работе.

А ночью мне снится Тихомир. Его руки, его запах. То, как он обнимал, зарываясь лицом в шею. Его голос, смех, когда я пыталась спорить. Его взгляд. Он живет во мне, даже когда не рядом. Особенно когда он не рядом.

Я просыпаюсь в слезах. Сжимаю подушку и ненавижу себя за это.

— Иля, — Аня накрывает меня пледом, когда я в очередной раз засыпаю за тетрадками. — Хватит сражаться с миром в одиночку. Я рядом.

Я слабо улыбаюсь.

— Если бы не ты...

— Вот именно. Так что держись. Он взрослый мальчик. Если любит обязательно вернется. А он любит…

Не знаю. Не верю в его любовь. Да и вообще уже ни во что не верю, только в собственные силы. Плевать, что сердце разбито. Плевать, что я осталась одна. Главное, что со мной все хорошо. Я со всем справлюсь.

Алла Степановна появляется неожиданно. Я открываю дверь и запах домашней еды сразу накрывает меня. Она с авоськой, из которой торчит контейнер с пирогами. Лицо светится радостью.

— Ну что, студентка, примешь старушку? Или все, забыла, кто тебя вырастил?

— Как я могла? — бросаюсь обнимать ее.

Алла Степановна — заведующая тем самым детским домом, где я провела всю свою сознательную жизнь. Она заменила мне мать, стала самым близким человеком.

— Я тебе еды привезла. И немного денег. Не спорь, бери. Ты и так вся прозрачная стала, — она осматривает меня с головы до ног. — Совсем не ешь, да?

Я усмехаюсь, но не спорю.

— Спасибо, правда. Очень вовремя.

— Машину заберу, — говорит она между делом. — Покупатель подъедет на днях, надо ключи отдать.

Я замираю. Как ключи? Там же...

— Там бампер поцарапан. Совсем немного. Я потом забыла…

— Да тьфу ты! — машет она рукой. — Перестань. Кто смотреть будет? Главное, чтоб мотор работал. Разберемся.

Мы садимся на кровать. Я достаю чай, она контейнеры. Тихий, уютный вечер, как раньше. Словно я снова маленькая, и все хорошо.

— Как у тебя дела-то? — спрашивает Алла Степановна, глядя в лицо. — Ты будто не дышишь.

— Все нормально. Я сдала сессию, — делюсь я. — Слава богу. Теперь хоть немного полегче.

Она улыбается, гладит меня по голове.

— Молодец. Я знала, ты справишься. Горжусь тобой. Только что-то тебя все же тревожит.

Я отвожу глаза. Не могу рассказать про Аду и Тихомира.

— Просто устала, — шепчу я и ложусь головой ей на колени.

— Ты сильная. И умная. И справишься, — гладит меня по голове, как в детстве. — А я всегда рядом. Запомни это.

Я отдаю ключи от машины. Алла Степановна уходит, а я остаюсь стоять у двери. Несколько секунд. Потом глубоко вдыхаю и иду переодеваться. Вечернюю смену в кафе никто не отменял.