Вот тебе и любовь. Вот тебе и ответные чувства. Я игрушка в его руках, глупая, слабая. Размечталась, вот и попалась, забыв запереть свое сердце на замок.

Глава 32

Глава 32

В таком режиме наше общение проходит и следующие три дня.

Я, просидев целый день в своей комнате, не выдерживаю и спускаюсь к Владу. Ищу его, находя то в кабинете, то в спальне для гостей на первом этаже.

Мне больше не препятствуют.

Охрана молча провожает взглядом. Изредка о чем-то переговаривается, недовольно скалясь. Я даже научилась им улыбаться. А они в ответ кивать.

Прогресс.

Радует, что Влад идет на поправку и, как мне кажется… ждет меня.

После того раза, когда он меня выгнал. Я сначала очень переживала, корила себя за то, что лезу на рожон. И вместо того, чтобы просто сделать то, что обещала брату, и покинуть наконец этот дом, этого мужчину. Я думаю о Горьком. Каждую минуту своего времени точно перекручиваю пленку назад, воспроизводя в памяти нашу первую встречу, его касания, мои эмоции.

Болею им. Не хочу и даже не пытаюсь излечиться.

Мне становится важно просто его видеть, ощущать рядом, чувствовать… дышать им.

И я иду, как мотылек, лечу на огонь, опаляя свою душу.

Чтобы тихонько присесть рядом и просто наблюдать за ним, чем бы он там ни занимался.

Он встречает сдержанно. Просто кивком. Но я вижу, чувствую его горящий взгляд и горю вместе с ним. Иногда мы разговариваем. Но слова излишни. Мне хватает того, что он рядом.

— Каким ты был в детстве? Такой же хмурый?

Неожиданно для себя спрашиваю, наблюдая в очередной раз, как он читает.

Да, просто читает, переворачивая хрустящие листы длинными пальцами, и я млею от его плавных движений. Словно он меня ими ласкает, искушает, выкручивая меня наизнанку.

Он отстраняется. Переключается на меня, ловя в омут шоколадных глаз.

— Хуже, — говорит с горькой ухмылкой.

— Куда еще больше? — с улыбкой отвечаю, завороженно следя, как он медленно откладывает книгу и уже полностью поворачивается ко мне, разглаживая хмурую складку меж бровей. Ему так больше идет. Он становится моложе. Да и вообще вся эта домашняя атмосфера настолько сбивает с толку… Я даже не могу себе представить, что с ним может быть так.

Улыбается в ответ. Пододвигаясь ближе. Отчего я и вовсе перестаю дышать и замираю, кусая нервно губы.

Смотрит на них, не мигая.

Боже. Его присутствие постоянно будоражит кровь. Она летает по венам. А вместе с ней и я.

— Мое детство и детством назвать нельзя.

Вот здесь я хмурюсь, чувствуя, как бесцеремонно вторгаюсь на чужую, неведанную мне территорию. Он со мной откровенен, а я… я подло лгу. Во всем… Подавляю в себе горечь.

— Почему? — сдавленно спрашиваю. В горле першит. Я буквально давлюсь словами. Нужно взять себя в руки.

— Я вырос в детдоме.

В шоке замираю. Перед глазами появляется картина мальчишки с огромными упрямыми глазами.

— Поэтому ты не доверяешь людям?

И снова ухмылка.

— Пришлось быстро учиться. Иначе там не выжить.

Кивком соглашаюсь, стараясь заглушить сильные удары своего сердца. Мое детство нельзя назвать идеальным. Да и моя семья не является образцовой. Но она у меня была. И мама, и папа.

— А настоящих родителей ты помнишь?

— Отца — нет. Только мать. И то обрывками.

Вижу, как его тяготит эта тема. Как ходят ходуном скулы. А пульсирующая точка на шее яростно бьется под натиском распотрошенных чувств. Поэтому отступаю, ругая себя, что вообще завела эту разговор. Но он, окончательно меня обескураживая, продолжает сам.

— Я помню ее руки. Теплые… сухие. С обкусанными ногтями и облупившимся по краям лаком. Красным. Как она взъерошивает ими мои волосы. Перебирает пальцами, — молчит погруженный в свои воспоминания. Дышу с ним в унисон. Боясь спугнуть и остаться ни с чем.

— Совсем не помню ее лица. Оно как будто стерлось со временем. Побледнело. Как на старой фотокарточке. Только образ.

Тяжело вздыхает. Будто трудно вспоминать. Сам пальцами проводит по волосам, обнажая передо мной свою ранимость. И у меня щемит в сердце. На глаза накатывают слезы.

Боже. Я совсем расклеилась и совершенно не могу нести ответственность за свои эмоции. Меня все в нем трогает, интересует и волнует.

Как я буду жить потом без него?

Он кисло улыбается, пожимая плечами.

— Хотя есть то, что клещами не вытащишь из памяти. Запах алкоголя, которым она упивалась, пока не сдохла, оставив меня одного.

Широко распахиваю глаза.

Последние слова он говорит спокойно. Слишком. Как вколачивает последний гвоздь в крышку гроба, продолжая горевать тем мальчиком по своей матери.

В то раз этот разговор настолько выметывает, что я сама ухожу, оставляя его в одиночестве. И еще долго маюсь в кровати, вертясь в разные стороны, но никак не могу перестать видеть перед глазами мальчишку, которому мама перебирает волосы.

На третий день моего пребывания в его доме я решаюсь выйти к нему не вечером, а днем.

Влада нахожу в кабинете. Он, не изменяя своим любимым спортивным штанам и футболке, сидит за своим столом. И сосредоточенно смотрит в монитор, щелкая пальцами по клавиатуре.

В окна падает рассеянный теплый свет. На улице прекрасная погода. И не найдя лучшего предлога, чтобы побыть рядом, предлагаю будничным голосом, словно мы старинные друзья или — краснею, как школьница, мнусь, комкая подол короткого легкого платья, позволяя думать себе в таком ключе — любовники:

— Пойдем погуляем возле дома.

Выглядывает из-за монитора. Снова хмурится, недовольно и как-то резко щелкая пальцами по клавишам.

— Пока не могу. Работаю.

Киваю и сажусь неподалеку. Но вдруг застываю, наблюдая, как он, потянувшись рукой к шкафу, сделав пару нажатий, открывает небольшой тайник, извлекая из него… не флешку. Жесткий диск.

Внутри бухает сердце. Это то, что нужно Андрею.

Спина покрывается испариной. Пальцы дрожат. Перед глазами мошки.

Судорожно соображаю, как вести себя дальше. А, вдруг, я ошибаюсь? Мне нужно убедиться наверняка.

— Тебе нужна помощь? — спрашиваю осторожно.

Черт. Голос дрожит. Сделав глубокий вдох, встаю.

— Ты помнишь, я обещала помочь? — аккуратно прощупываю почву, видя, как он, подключив диск, с интересом следит за моим приближением.

Дышу через раз. Натягиваю на лицо дежурную улыбку, а сама внутри умираю от того, что должна сделать. Мне нужно посмотреть содержимое. Хотя бы одним глазком.

Влад задумчиво щурится. Медлит. Его чутье никогда его не подводит. Вот и сейчас чувствует с моей стороны подвох. Проклятье. И правильно делает.

Почему я должна это сделать? Почему?

Ты знаешь ответ, Злата.

Стремительно подхожу и, приподнявшись на носки, быстро, чтобы не передумать, тянусь к нему, впечатываясь своими губами в его губы.

Мое тело пронзает дрожь. А мягкость губ сводит с ума. Особенно когда он сам, молниеносно перехватывает инициативу, лишая меня последних сомнений и выдержки.

Его язык лижет, ласкает, да и вообще вытворяет с моим ртом такое, отчего мысли предательски испаряются, оставляя меня наедине с его страстью.

Дышу шумно, жадно. Урывками успеваю глотать воздух. Передышки не дает. Еще больше усиливает натиск, выбивая из меня тихие стоны.

Это не поцелуй. Это укусы.

Он жадно пробует меня, погружая в невероятное состояние.

Я больше не принадлежу себе. И что самое страшное, добровольно отдаю всю себя без остатка.

Намеренно бьет по оголенным нервам. Жестко фиксирует мою шею, удерживая, вжимая в себя.

Выгибаюсь как кошка. Хнычу в его руках, еле держась на дрожащих ногах.

Отстраняется. Тяжело дышит.

Что это было? Сама дышу как рыба выброшенная на сушу.

— Иди сюда, — говорит хрипло и требовательно тянет, усаживая к себе на колени.

Подчиняюсь.

Даже когда поворачивает спиной и, положив мою руку на компьютерную мышь, накрывает своей ладонью.

Только смущенно ерзаю на его коленях.

И отчаянно пытаюсь собрать мысли в кучу.

— Помогай… Если сможешь.

Глава 33

Глава 33

Изо всех сил стараюсь сфокусироваться на горящем экране. Но его ладони на моей талии прожигают кожу и размазывают, как подъевшее масло, все внимание. А еще пускают молнии по коже, будоража каждую клеточку моего тела.

Откидываю голову назад. Вжимаюсь под натиском его рук в сильное тело.

В его движениях нет ласки. Совершенно. Он не трогает, клеймит пальцами, несмотря на то что всего лишь слегка касается, ведя ладонью все выше и выше.

Накрывает с головой. Я больше не принадлежу себе. От сводящего с ума возбуждения накрывает похлеще, чем от любого допинга. Хотя крепче вина я ни разу в жизни ничего не пробовала.

И он чувствует то же самое. Я это ощущаю нутром. Женским. Где-то зудит в районе подкорки. И я наслаждаюсь властью над ним.

С восторгом отмечаю, как грохочет его сердце. Как сбивается ритм и в тот же момент быстро учащается. Да мы, черт возьми, дышим в унисон — рвано и шумно. Словно синхронно бежим стометровку.

Перевожу дыхание.

Со стоном выдыхаю, когда его ладони бесцеремонно и по-хозяйски ложатся на грудь. Соски ноют. Жаждут этих откровенных прикосновений. Я ерзаю всем телом. Как кошка трусь об его руки. В надежде утолить свою жажду, которая распыляется во мне, скручивая низ живота. Между ног влажно. Горячо. Пытаюсь свести колени. Упрямо не дает, размыкая свои, чтобы сидела смирно. Боже. Разве могут такое дарить одни лишь руки… а что будет если… осекаюсь, тормозя разгулявшиеся фантазии. А как по-другому, когда его руки ломают все мои границы… испепеляют в прах, обнажая перед ним всю мою женскую сущность.