Прочитав этот комментарий, Димон немного струхнул. Похоже, его неправильно поняли, быть пособником терроризма он точно не собирался. Выходит, текст может трактоваться двояко? Удалить его и остаться благоразумным или все-таки попытаться разобраться в том, что мучает? Но этого не сделать без честности и обнаженности формулировок, а значит без столкновения с чужим мнением. Возможно, за эту честность даже придется заплатить.
Чем придется заплатить, Димон еще не знал, но текст решил оставить. Хотя страх, едкий, мерзкий страх, шевельнулся где-то внизу живота.
Перебила его строка «Пользователь дядя Ваня печатает…», появившаяся на экране. Димон встрепенулся. Надо же, опять! Не случайный, значит, этот дядя Ваня, следит за обновлениями на сайте, а может, даже на уведомления подписался. Три точки то появлялись, то исчезали ‒ значит пишет, стирает, опять пишет. Видимо, снова длинный комментарий?
Наконец, на дисплее загорелся значок «1 новое сообщение»
«
Димон пролетел глазами слова и кинулся печатать ответ, но телефон безбожно завис. Сперва парень нелепо тыкал пальцем в экран, потом понял, что придется перезагружать. Включался гаджет долго, неспешно крутя зеленое колесико загрузки данных.
‒ Ну давай же-е-е-е, ‒ в нетерпении подгонял его Димон. ‒ Ну миленький, ну давай, ну работай!
Сел в кресло по-турецки, сложив ступни под бедра.
‒ Ух, ‒ медленно выдохнул через сложенные трубочкой губы, заставляя сердце биться медленнее. Зеленый огонек пользователя еще горел. Димон набрал вопрос.
«
Пауза. Печатает ‒ и почти сразу:
Димон шмыгнул носом и быстро набрал:
И вновь почти моментально прилетело:
На этом зеленый огонек погас. Пользователь дядя Ваня вышел из сети.
‒ И что ты, черт возьми, имеешь в виду? Что значит это «или»?!
Телефон молчал, словно не мешая своему хозяину просыпаться. На колбе стеклянной реальности появилась первая трещина.
***
Но телефон не просто молчал ‒ он замигал и с какого-то перепугу выключился опять. Ах, как не кстати. Заряд сел, что ли? Димон вылез из гамака и спрыгнул на землю. Гамак призывно закачался, словно просил опять уютно устроиться в его чреве. Но Димон этим призывом не проникся и зашагал в комнату Аннушки.
Но зарядки на привычном месте в верхнем ящике стола не оказалось. Димон с удивлением выдвинул ящик посильнее. Вот аккуратно сложенные носки, ремень, блокнот и ручка. Но где же зарядка? Он дернул второй ящик, тот не открывался. Мешало что-то изнутри. Димон попытался медленно, но с усилием потянуть его — бесполезно. Психанув, он уперся ногой в ножки стола и двумя руками взялся за эту противную ручку. И раз-з-з… ну что ж, у него получилось. Ящик открылся. Правда, на полу оказался и третий ящик, а также все содержимое обоих вперемешку. А в Димоновых руках, как трофей, оказался вырванный с «мясом» кусок полированной фанеры ‒ ручка от многострадального ящика.
И чего там только не было! Димон стыдливо отвел глаза от трусиков и бюстгальтера. Но кроме этого на полу лежал секатор, четыре шайбы и два болта не подходящих друг другу ни по размеру, ни по диаметру. А также ручки, карандаши, фантики от шоколадных батончиков, бусы под жемчуг, степлер, нераспечатанная упаковка кускового сахара и четыре пакетика с чаем. На самом же верху этой бессмысленной кучи лежали два конверта из плотной бумаги. Димон пригляделся ‒ кажется, конверты были подписаны от руки и даже… ‒ он поднес конверт к глазам ‒ да, точно! Перьевая ручка и чернила. Вот это да!
Димон завороженно, практически не осознавая, что делает, медленно вытащил из конверта листок бумаги и поднес его к лицу. Вдохнул запах ‒ какой странный и непонятный аромат старины! Прочел первые слова… Конечно, он знал, что письмо адресовано не ему, а то, что читать чужие письма нельзя, твердят всем еще в детском садике. Но этот тон, этот стиль, это невероятное изящество слога!.. Он впитывал каждую букву, каждый оборот речи, каждое деликатное предложение помощи. Попятился, лодыжкой почувствовал железный скелет раскладушки и, не глядя, сел.
Если бы его спросили, сколько он сидел вот так, читая и перечитывая витиеватые буквы, Димон бы не ответил. Он оказался не в этой реальности и не в этом времени, а в мире, в котором ему всегда хотелось жить, но он не знал, как попасть туда. В мире, где другой человек важен и ценен, потому что он просто есть.
Второй конверт с точно таким же витиеватым начертанием адресов оказался мятым и нераспечатанным. Димон с сожалением провел по нему пальцами и, словно очнувшись, сложил хлам обратно в ящики в произвольном порядке, сверху аккуратно положив конверты. Он не мог обращаться с ними небрежно. Потом взял оторванную ручку и пошел с повинной к Семену Борисовичу.
Глава 12
Глава 12
Глава 12
‒ Посиди немного со мной, ‒ тетушка Деметра быстро улыбнулась Софи. ‒ Расскажи про свою жизнь, а то мне так не хватает обычной болтовни и добрых сплетен. Лежу здесь, ‒ она неопределенно обвела рукой пространство, ‒ ничего не делаю, не знаю, не ведаю.
Софи сделала вид, что не заметила ее покрасневшие глаза.
‒ Я знаю, что тебе рассказать! Представляешь, я вступила в Тайный Орден!
‒ Да что ты!
‒ Да, ‒ Софи кокетливо повела плечами. ‒ Туда входит и Спиро. Это он привел меня туда.
‒ А там не опасно?
‒ Конечно, опасно! Тетушка, это же Тайный Орден, а они всегда связаны с заговорами!
Игривый тон племянницы заметно взбодрил тетушку Деметру. Ей было хорошо с Софи. Лучше, чем с детьми, рядом с которыми ее сердце рвалось на куски от страха, ужаса, тоски, беспомощности. Проще всего быть с теми, кто не включает электричество эмоций.
‒ А в чем он тайный-то? Что заговариваете? ‒ тетушка улыбнулась и расслабилась.
‒ Ну в общем, ‒ Софи чуть замялась, ‒ он против взрослых.
‒ Да что ты говоришь! То есть мне следует тебя опасаться?
‒ Тебе ничего не следует, ты хорошая, добрая и честная. А мы против лгунов, предателей, изменщиков. К сожалению, их вокруг больше, чем таких, как ты.
‒ И что вы собираетесь делать с этими нехорошими взрослыми?
‒ Будем выводить их на чистую воду и предавать гласу общественности.
Тетушка нахмурилась.
‒ Погоди. То есть вы, как желтая пресса, будете сливать их тайны, ошибки и вывешивать на всеобщее обозрение чужое грязное белье?
Софи отпрянула, словно ее ударили по лицу.
‒ Да нет же… Это про другое…
‒ А что же вы делаете в нем?
‒ Мы завели сайт и пишем туда статьи. Первую написал Спиро. Она о том, что все вокруг лгут себе и другим. Вторая ‒ от его одноклассника, Димы. У него сложности в отношениях с отцом, и он говорит, что навязывать человеку свое мнение ‒ нечестно. Но так делают абсолютно все родители по отношению к своим детям. Но ведь не имеют права! А еще среди нас есть девушка-фотограф. Она хочет выложить серию фото, обличающих взрослых. Например, кадры, когда те кричат на детей, или замахиваются на них, или…
‒ Девочка моя, а кто вам дал такое право ‒ судить других людей?
Такой ракурс мнения оказался для Софи обезоруживающим. Она отстранилась от тети и замахала руками.
‒ Подожди, ты немного не так все воспринимаешь! Мы пытаемся показать всем, что люди должны быть другими, иными, не такими, как чаще всего бывают!
‒ Да, моя хорошая, я поняла. Но смею напомнить тебе, что еще Моисей с десятью заповедями говорил людям о том же ‒ не надо воровать, изменять, убивать и т. д. Только он не выставлял на всеобщее обозрение слабости людей и не стыдил их. А Христос и вообще дал только одну заповедь.
‒ Какую? ‒ спросила Софи просто чтобы спросить. Почему-то до этого разговора она была уверена, что тетя поймет и поддержит их начинание. Она единственная из всех знакомых Софи взрослых казалась близкой и теплой, с ней единственной хотелось поделиться. Но сейчас выходило, что тетя осуждает их.
‒ Да любите друг друга, ‒ Деметра мягко и печально улыбнулась. ‒ А еще ‒ не судите, да не судимы будете. А вы, судя по всему, занимаетесь именно этим.
‒ Чем? ‒ не поняла Софи.
‒ Су́дите.
Через открытое окно послышалось приглушенное карканье. Напольные заводные часы мерно отсчитывали секунды. Легкий ветерок шевелил занавески.