‒ Это хороший сюрприз. Тебе важно закончить одно дело. Точнее, встретиться и поговорить с одним человеком.

Спиро умоляюще взглянул на нее:

‒ Пожалуйста, не придумывай ничего! Мне уезжать скоро. Я хочу пожить спокойно эти несколько дней. Без потрясений, без тайн. Без орденов.

‒ Милый брат, ты ужасно скучен, ‒ рассмеялась Софи. ‒ Не хочешь же ты пропустить всю свою жизнь, спрятавшись в норке? Поверь мне, это не спасет тебя от жизни. Только приблизит к смерти.

Спиридон хмыкнул.

‒ Когда я смотрю на тебя, вижу мудрую ведьму. Но ок, допустим, ты права. ‒ И, взяв под мышку одной руки старый чемодан, наполненный сокровищами Персефоны, другую он вскинул к виску: ‒ Готов выполнять ваши приказания.

Они закрыли входную дверь дома и спустились по ступенькам крыльца. Брат и сестра. Два родных по крови человека.

В конце улицы они повернули направо, а потом еще раз направо, и вышли к трассе, к маленькой придорожной кофейне ‒ не такой вместительной, как кафе «Веранда», а такой, где водители пили кофе и заказывали сэндвич, пока автомеханики или рабочие СТО занимались их автомобилями. Спиро обошел мойщика машин с ручным "керхером" и перепрыгнул через лужу. Через огромное окно во всю стену виднелись всего два простых прямоугольных столика. За одним из них сидела женщина. Она повернулась, и Спиро, разглядев ее лицо, выронил чемодан.

Застежки не выдержали такого обращения и отщёлкнулись. Карточки с фотографиями группы BTC и маленькие белоснежные конверты вылетели на асфальт, грозясь покинуть территорию автомойки.

‒ Спиро, ты… ты… собирай быстро! ‒ Софи побежала за теми карточками, которые подхватил ветер. Но Спиро в совершеннейшей растерянности стоял, приоткрывши рот.

Женщина из кафе выбежала наружу и, присев на корточки, стала собирать фотографии обратно в чемодан.

‒ Здравствуйте, Милана, ‒ остолбенело произнес Спиридон, глядя в макушку женщины.

Милана подняла голову и улыбнулась.

‒ Привет, Спиро. Я думаю, если ты поможешь, мы справимся быстрее.

Спиро подумал, что мать Димона права и так действительно будет быстрее, но не мог себя заставить согнуть колени и присесть. Оцепенение охватило ноги и руки. Мысли текли совершенно в отрыве от реальности.

«Как мне себя вести? Это и есть та встреча, о которой говорила Софи? Я должен что-то сказать? Но я должен сначала понять, что. Ведь нельзя говорить, не подумав».

Пока Спиро фиксировал мысли, мама Димона собрала все карточки и конверты, а Софи вернулась с остальными улетевшими.

‒ Спасибо, Милана, ‒ она улыбнулась и обняла женщину. ‒ Братец, а ты отомри! Я сейчас ухожу в больницу, а тебе хорошо бы выпить кофе — вот тут, — Софи указала на огромное окно и пластиковые стулья за ними, — и прийти в себя.

Она поудобнее перехватила чемодан, хитро подмигнула Спиро и помахала Милане.

Как только ушла сестра, Спиро оцепенел еще больше. Пока Софи была рядом, она разряжала обстановку. Теперь же реальность обрушилась на него одного, и он совершенно не знал, что делать с ней дальше.

Милана осторожно коснулась его локтя, и Спиро тут же отпрянул.

‒ Действительно, нам не помешает кофе. Он здесь на удивление неплох. Составишь мне компанию?

И Спиро пошел, куда его позвали, радуясь, что сейчас ему ничего не нужно говорить. Говорила и действовала мать Димона, а он только следовал.

В кафе играл заунывно-потусторонний дудук. Меланхоличная девушка за прилавком не обратила на вошедших внимания.

‒ Тебе с молоком кофе или без?

‒ Флэт-уайт, ‒ хрипло выдавил из себя Спиро.

Милана кивнула и громко крикнула в сторону меланхоличной хозяйки прилавка:

‒ Флэт-уайт, пожалуйста, и раф банановый.

Спиро сидел, опустив голову, и смотрел на стол.

‒ Неловкая ситуация, да? — тихо спросила Милана.

‒ Да, ‒ эхом выдохнул Спиро.

‒ Я знаю, что ты знаешь, а ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь.

‒ Да, ‒ снова сказал Спиро, но уже увереннее и даже поднял голову.

‒ А еще то, что было, то уже прошло.

‒ Прошло? ‒ переспросил он.

‒ Да. Закончилось. Это было неправильно. У каждого из нас были причины поступать так неразумно. Мы думали отхватить свой маленький кусочек счастья. Урвать, укусить отгрызть. Но так не бывает.

Милана переплела пальцы и оперлась на них подбородком.

‒ Не бывает так, чтобы можно было построить свое счастье на боли других людей. Таких как ты, твоя сестра или твоя мать. Как мой сын. Я виновата перед вашей семьей.

‒ Не только вы, ‒ возразил Спиро.

‒ Конечно, ‒ кивнула Милана. ‒ Но сейчас мы говорим обо мне.

Меланхоличная девушка принесла два кофе и поставила перед ними, перепутав заказы: банановый раф достался Спиро, а флэт-уайт ‒ Милане.

Когда девушка отошла, Милана переставила чашки и продолжила:

‒ Неделю назад я встретилась с твоей сестрой. Ее пригласил на встречу мой сын. Обычно старшее поколение учит младшее, но что-то перевернулось в мире так, что теперь наши дети учат нас. Твоя сестра ‒ мудрая, оказывается, и мой сын тоже. И ты. Я зашла на ваш сайт и прочитала все материалы, и твою статью. Спасибо, что открываете глаза нам, забывшим, что такое…

Она замолчала, не окончив фразу, и помешала ложечкой кофе. Потом посмотрела Спиро прямо в глаза:

‒ Из твоей статьи я поняла, как тебе больно. Прости, что стала одной из ее причин.

Спиро опять опустил голову, но теперь не от ступора и оцепенения, а от освобождения. Наконец-то все начинает вставать на свои места.

***

Софи же в это время пряталась за углом в коридоре отделения больницы и ждала, пока пройдет главврач, так некстати рано пришедший на работу.

‒ Скрываемся? ‒ от тихого голоса над ухом Софи подпрыгнула и выронила чемодан, он опять упал и раскрылся ‒ старые защелки отказывались выдерживать нагрузку. Ворох самодельных конвертов рассыпался по больничному коридору.

‒ Инга Павловна, извините, я сейчас уберу.

‒ Ну-ну, давай помогу, ‒ грузная женщина с опухшими ногами села на корточки и стала собирать конверты в пачку. ‒ А можно спросить, что это такое?

‒ Это идея для Есении… — Софи запнулась, нервно сглотнула, а потом попыталась сформулировать суть: ‒ Я еще не до конца продумала, но, мне кажется, это может помочь ей. Понимаете, сейчас она замкнута на себе. Ей надо подумать о ком-то, кроме себя, и выйти за пределы ее больного мира.

Инга Павловна взглянула на Софи.

‒ Я ни разу не пожалела, что взяла тебя. Ты действительно на своем месте.

‒ Да, ‒ тут же покраснела та. ‒ Я тоже так чувствую. Это мое место и моя жизнь. Спасибо.

‒ А что должна делать Есения?

‒ Я хочу предложить ей писать пожелания маленьким пациентам и разносить конверты. Ей будет полезно проявить инициативу и встретиться с реальными детьми, а не с выдуманными страхами.

Глава 21

Глава 21

В самом конце августа Спиро позвонил Димону.

‒ Мой поезд через два часа. Я уже на вокзале. И да, ‒ он замялся, ‒ я встречался с твоей мамой. Меня к ней привела Софи.

‒ Я приеду, ‒ отозвался Димон.

Ах, маленький вокзал, ах, вокзал, на который приезжают со всей страны и который совсем не предназначен для такого количества встречающих, приезжающих и отъезжающих! Все очень громко: музыка, таксисты, испуганные мамы, предвкушающие папы, орущие дети, заунывные колючие подростки в черном на сорокаградусной жаре.

Спиро увидел своего новообретенного друга, с которым приходится прощаться, издали. Тот шел с котом на руках. Пепельный длинношерстный из «Веранды» устроился на согнутой руке Димона, бережно поддерживающего его спинку. Кот на ходу вылизывал свою переднюю лапку, хотя это была не лапка, а целая лапища.

‒ Странно тебя видеть с кем-то, о ком ты заботишься, ‒ сказал Спиро, подходя.

‒ Ну не бросать же его, ‒ пожал плечами Димон. ‒ Борисычу не до него, а Анька его кормит и поит, только когда тот орать начинает. Я пришел вещи забирать, а он там заперт в доме, без воды. Вот я его и забрал к себе.

‒ Врешь!

‒ Нет. Я решил не уезжать на учебу. Мне предложили работу, и я вполне могу помогать матери платить аренду за жилье и ухаживать за котом.

‒ Ты же поступил! ‒ удивленно воскликнул Спиро. ‒ В хороший колледж. Почему отказываешься?

‒ Потому что нужно подумать над многими вещами. Это лето на меня странно повлияло. Наш Тайный Орден, эмиграция отца… Анька, ты, Софи. Я даже не знал, что могу так измениться. И я боюсь, что, если уеду, опять упущу что-то очень важное, что стало мне открываться. Не прожив один уровень, полезу на другой и потеряю то, что приобрел.

Он переложил кота с одной руки на другую, почесал его за ухом, а потом заговорил снова:

‒ У меня есть один случай, в котором я поступил по-настоящему. Один-единственный в жизни. Мне было лет 8, и я ждал автобус на остановке рано утром. Был ноябрь, туман, машин мало. Я почему-то был один. И вдруг с другой стороны дороги вышел пьяный старик. Он был очень пьян, шатался, падал, вставал и шел по проезжей части. Мне было страшно. Во-первых, он пьян, во-вторых, вокруг никого. А про маньяков и убийц мама мне все уши прожужжала. И тем не менее я подошел к нему, взял его за руку и перевел через дорогу. Мне было очень страшно, но я сделал это, потому что мне было жалко его больше, чем себя. И этот момент я запомнил. Я тогда сделал не так, как привык делать, пошел дальше самого себя. И у меня внутри родилось какое-то новое чувство.

‒ А знаешь, я тебя понимаю, ‒ потер переносицу Спиро. ‒ Это то чувство, благодаря которому, я уезжаю, а ты остаешься.