Наконец, Димон догадался опереться о стол. Он встал и, покачиваясь с горьким пафосом еще не протрезвевшего человека, произнес.

‒ Прошу исключить меня из Тайного Ордена. Я сюда больше не вернусь. Спасибо за то, что угостили вином. Оно оказалось на редкость правдивым и протрезвляющим.

Он взял в одну руку рюкзак, в другую пустую бутылку с лилией и направился к выходу.

‒ Куда ты? ‒ вдогонку крикнул Спиро, растирая подбородок. ‒ Останься, пока не очухаешься.

‒ А я здесь больше не живу, так что мне есть, куда идти, ‒ ответил Димон, оглянувшись, а потом посмотрел на Аннушку. ‒ Ты с ней осторожней, она ведь загрызет, если что не по ее.

***

Прихрамывая (давала знать подвернутая лодыжка) Димон вышел на улицу и остановился. Ночная прохлада и боль в левой скуле привели его в чувство.

Что ему теперь делать?

Куда идти?

Убежище у Семена Борисовича рассыпалось в прах. Прежде, чем идти к матери, надо справиться с новостями. Выходит, с ним остались только растерянность и одиночество. Неужели это и есть взрослая жизнь?

Зазвонил телефон. Димон засунул бутылку с лилией под мышку и неловко вытащил из кармана экран. На нем светилась надпись «Софи»

‒ Дим, с днем рожденья. Извини, что не пришла. У меня ночная смена в больнице.

‒ Хорошо, что ты не пришла, и хорошо, что позвонила. Можно к тебе прийти?

‒ Да. Знаешь, где больница?

И Димон пришел.

***

В час ночи в больнице спали все: больные, врачи, дежурная медсестра. Не спали только двое в маленькой подсобке со швабрами и половыми тряпками.

‒ Я все-таки написала свой последний пост для нашего Тайного Ордена. Хочу, чтобы ты первым его прочитал. ‒ Софи открыла файл и передала планшет Димону, косясь на набухающий синяк, но ничего не спрашивая. Димон был благодарен ей за деликатность. Поэтому он взял из ее рук планшет и вдумчиво стал читать вполголоса.

Странно, что я могу так спокойно и так свободно писать то, что противоречит манифесту Тайного Ордена. Если в заглавии сайта вы прочитали, что мы не согласны с реальностью и хотим изменить мерзости взрослого мира, знайте, что в этом много неправды. Той самой, которую можно ощутить лишь в тишине. Мы ‒ не против взрослых, мы против лжи и предательства, которые творим в том числе и сами. По отношению к другим и к себе.

Я расскажу свой опыт. Я искала в мире полноту радости и не находила. Я искала в еде забвение и ощущения, которые бы могли наполнить ту черную бездонную пустоту в центре меня. Но еда не насыщает так, как я этого жаждала. Точнее, она не питала меня теми смыслами, которые я в ней искала. Я наделяла еду большим, что в ней было.

Я искала в телесности и в плоти переживания физиологического экстаза, но экстаз проходил, а опустошение оставалось. Я вымаливала для себя внимание других людей, но и оно не насыщало меня ‒ ведь я оставалась прежней, замкнутой на себе.

Я, как хорек, набивала щеки миром и утаскивала в свою норку, но все равно оставалась нищей, потому что делала это для себя и во имя себя. Я отрезала силу от источника. Я пыталась схватить солнечный свет в ладонь, забыв, что отделенный от своей основы он погаснет.

Ничто не могло мне дать то, чего я искала, ничто из перепробованного мною не насыщало меня. Потому что я вбирала в себя все, что было лишено жизни.

Только увидев себя как солнечный луч, который живет, имея связь с источником, я нашла то, что искала. Теперь я могу не жадничать, не прятаться внутри себя, ухватив кусочек мёртвого мира и питаясь им. Теперь я могу делиться. Ведь тот свет, что во мне, он не мой, и его много.

Я раньше до боли чувствовала, что мне нечего дать миру, хотя была потребность отдавать. Тотальное ощущение пустоты. Пустота ‒ это разрыв со своим основанием. Разрыв с источником.

Теперь я могу давать и дарить много, ибо я переполнена. Потому что я наконец открыла закрытую прежде дверь со своей стороны.

Раньше мне казалось, что дело в других. Взрослых. Тех, кто должны были дать мне все самое главное, доброе и светлое, но не справились. А теперь я понимаю, что моя задача ‒ не обличать и истреблять зло, а создавать добро.

Димон вернул планшет Софи.

‒ После такого поста наш Тайный Орден сам должен самоликвидироваться и самораспуститься. В нем опровергаются все наши выводы о том, что мы крутые и нам никто не нужен.

‒ Ты и сейчас так думаешь?

‒ Как?

‒ О том, что кроме тебя самого тебе никто не нужен?

‒ Нет. Наверное, нет.

Димон хотел потереть подбородок, но задел синяк и охнул.

‒ Больно? Нужно приложить лед. — Софи принесла медицинских сухой лед и отдала Димону. ‒ Расскажешь, кто тебя так?

‒ Все на самом деле и глупо и просто. И в этом никто не виноват, ‒ Димон горько усмехнулся. ‒ Хотя нет. Я сам виноват, первый начал. Сказал, что Анька нас обманывает. Она ведь и правда отправляла свои снимки в колледж, но не прошла по конкурсу. Я прочитал письмо с отказом.