Аннушка поставила точку, и, не перечитывая, отправила пост в сеть.
На полу сидел кот. Мисочка для еды пуста, мисочка для воды суха. Кот тронул лапой миску, та звякнула. Кот посмотрел на хозяйку и мяукнул. Но Аннушка, не глядя, отодвинула его в сторону. Она достала из ящика фотоаппарат, объектив, чехол. Впихнула все в черный мусорный мешок и вышла на улицу. Жара стояла невыносимая, Аннушка вспотела, едва выйдя из дома. Мусорный контейнер находился на углу квартала, до него идти еще метров сто. Тыльной стороной ладони она вытерла пот, смешанный со слезами и упрямо пошла вперед.
Из кафе вдоль дороги неслась заунывная восточная музыка.
В час пополудни все живые прятались под кустиками, дающими скудную тень, почивали в номерах или скрывались в кондиционированных магазинах. Мыслей не было ни у кого. Содержимое внутри Аннушкиной головы спеклось в одну бесформенную кляксу. Она уже забыла, куда идет и с какой целью. Каждый шаг давался с трудом. Она словно проваливалась в горячий асфальт по колено, а потом с трудом вытаскивала ноги. Шаг. Еще шаг. Что-то упорно тащило ее вперед, к этому зеленому ящику с мусором. Она должна была во что бы то ни стало встретиться с ним.
Цель влекла ее уже помимо ее же воли.
Зеленый пластмассовый бак возвышался, переполненный картонными коробками и пластиковыми пятилитровками из-под воды. Аннушка подошла к контейнеру и попыталась впихнуть в него свой пакет. Контейнер не принимал. Тогда она вытащила одну коробку, кинула ее за заднюю стенку контейнера и все-таки впихнула свой пакет.
Обратно она шла, высоко задрав подбородок. Ее уже не беспокоил зной ‒ она им упивалась. Внутри звенело от сладостной мести.
‒ Так им и надо, ‒ проговаривала она снова и снова, совершенно не задумываясь, кому надо и что так.
Само произнесение этой фразы действовало на нее магическим образом. Оно успокаивало, рождало злорадство и что-то новое появлялось в ней. Наслаждение болезненными страданиями. Самоуничижение, возведенное в культ. Отрыв от близких связей, от попытки встретиться с собой подобными. Что-то в ней умирало, а взамен рождался новый человек. Она сама этого еще не знала ‒ возможно потому, что ее самой оставалось все меньше и меньше, а все пространство заполняло это новое, пока неведомое существо.
Спустя час Аннушка опомнилась и вернулась к мусорному контейнеру ‒ но увы, черного пакета там уже не было. Если эта Ариадна Сергеевна все-таки ответит, придется выкручиваться. Может, сказать, что украли?..
***
Димон нервничал. Он стоял на углу улицы и оглядывался по сторонам. На спине между лопаток на футболке образовалось пятно, он нещадно потел, но солнце светило мягко и было совсем низко над горизонтом. Оно не могло быть причиной его состояния.
Наконец, показалась Софи. Чуть задыхаясь, она приблизилась к нему. Приветственно хлопнула его по мокрой спине, и подколола.
‒ Что, страх ‒ это неэффективное состояние?
‒ Неэффективное, конечно, но привычное. Не так-то просто от него избавиться.
‒ Готов?
‒ Нет! — Димон со свистом втянул воздух. ‒ Но это ничего не меняет. Идем.
Он взял ее за локоть. Сквозь тонкую ткань Софи ощутила, как подрагивают его пальцы. Димон смотрел на зеленую дверь, что ярким пятном выделялась на фоне беленого саманного домика. Окна домика располагались уже вровень с тротуаром, а самому строению впору праздновать столетний юбилей.
‒ Дим, ‒ тихо позвала его Софи, ‒ а как так получилось, что твой отец из шикарного современного коттеджа живет теперь здесь?
‒ Все просто: он экономит деньги. Старушке-хозяйке за сутки платит 200 рублей, — Димон усмехнулся, ‒ а остальное откладывает для другой страны.
Наконец, решившись, он подошел к деревянной двери. Краска местами слезла, и под ней виднелся предыдущий слой, такой же зеленый. Не отпуская локоть Софи, Димон постучал требовательно и прерывисто. Если не откроет никто, можно было бы убежать, закралась шальная мысль. Известное баловство мальчишек в детстве: позвонить в дверной звонок и убежать, сверкая пятками.
Но в этот раз он не убежал, а хотелось нестерпимо. Коленки ослабли. Даже, если кто-нибудь сказал бы ему «бежим», он бы не смог. Не отрываясь, Димон смотрел на облупившуюся краску и медленно отсчитывал: 10… 18… 25 секунд. «Досчитаю до 100 ‒ и уйду, ‒ убеждал он себя. ‒ Ведь я попытался, я не трус. Мне просто не открыли».
Но дверь все-таки открыли.
‒ Заходите, котятки, вы к Янису? Он у себя в комнате, смотрит новости, и как шальной, ей-Богу, ‒ женщина с выбивавшимися из-под косынки завитками седых волос, ровесница, наверное, самого дома, ласково смотрела на них. ‒ Может, вы уж его отвлечете? А то боюсь я за его головушку. Нельзя так много смотреть. Вот бы вышел на солнышко, посидел бы, курочек бы покормил…
Хозяйка шла впереди, показывая дорогу, и успокаивающе ворковала, не ожидая ответа. Просто делилась своими думками. В небольшом коридорчике на полу лежал домотканый коврик из разноцветных полос, и стояла удивительная тишь и прохлада.
‒ Как хорошо у вас тут, ‒ не выдержала Софи.
‒ А то как же, голубушка. Ведь стены-то саманные ‒ почти метр, почитай. Своими руками родители мои строили. А саман-то не попускает ни жару, ни холод, ни звуки. Вы тут, на кухоньке, присядьте, а я чайку поставлю, угощу вас с дороги.
‒ Спасибо, мы ненадолго. Не надо, ‒ растерялся Димон.
‒ Ну и что, что ненадолго, не побрезгуйте, уважьте старую. Нечасто ко мне такие красивые гости заходят. Видно, что душа у вас добрая. Уж не брат ли вы с сестрицей?
‒ Мы просто друзья, — запинаясь, проговорил Димон в спину хозяйки. Она уже вытащила спичку из коробка. Чиркнула и зажгла конфорку одной из двух старой газовой плиты.
‒ Сейчас Яниса позову, сейчас, отдыхайте, котятки. Чайничек налью водой из колонки. Она у меня во дворе. От родника воду качаем. Хорошая вода, зубы ломит ‒ такая холодная, но вку-у-усная, ‒ улыбнулась, отодвигая марлевую занавеску, старушка и вышла.
Через раскрытую дверь раздался ритмичный скрип. Димон вскочил с табуретки и вышел во двор.
‒ Давайте я помогу.
Он взялся за длинную рукоять колонки и стал качать вверх и вниз.
‒ Туго идет-то, ‒ хозяйка обеспокоенно смотрела на него. ‒ Я-то привыкла, а тебе не с привычки. Натрудишь руки. Ну ладно, качай, а я позову из гостевого домика Яниса. — Тут она внимательно вгляделась в Димона: ‒ А ты, чай, уж не его ли сынок?
‒ Его, ‒ вздохнул Димон, продолжая качать воду.
‒ Ну, кровиночку родную видно, похож на него. Уж не серчай на старую за расспросы. Разъехались все, а кто и помер. Одна я осталась. Все-все, иду я, негоже задерживать вас.
Хозяйка проворно пошагала по дорожке к сторону гостевого домика, спрятала выбившуюся из-под косынки тощую косичку с красной ленточкой и постучала в окошко. Домик был на полсотни лет моложе хозяйского. Строился из красного кирпича и выглядел добротно и ухожено.
‒ Сынок, сынок, пришли к тебе, подойди на кухню. Сынок к тебе пришел, слышь? ‒ прокричала в закрытую дверь старушка и вернулась к гостям.
‒ Он, когда смотрит свои новости, не слышит совсем ничего. Я уж кричу его, кричу, не могу дозваться на ужин. И приготовлю все, и скатерку постелю крахмальную ‒ вот она у меня здесь, в комоде, лежит ‒ и картошечку отварю с лучком молодым, зеленым. А он не идет. Все и остывает. Одна кукую. Поставлю ужин в холодильник и спать иду, а утром встаю ‒ пусто все. Видно, ночью вставал, приходил, ел. Голод-то не тетка.
‒ А мы с удовольствием с вами чаю попьем, ‒ звонко сказала Софи. ‒ Вот так сильно чаю хочется! А какой у вас?
‒ Ой, да обычный совсем, из магазина, только травки я туда добавляю ‒ смородиновый лист, да чабрец, ‒ засуетилась не веря своему счастью старушка.
Они уже выпили по три чашки чаю и выслушали все истории хозяйки. Наконец, заметив, осоловелые глаза гостей, та спохватилась.
‒ Ох, котятки, что ж это я вас мучаю? Простите старую! Может, вы сходите постучите? Мне уж как-то неловко беспокоить его.
‒ Да нет, ‒ поднялся с табуретки Димон, ‒ не буду и я его беспокоить. Он ведь хочет покоя. Вот и не стану ему мешать.
Софи схватила его за руку:
‒ Ты уверен?
‒ Теперь да. Абсолютно. — Он обернулся к хозяйке: ‒ А можно, когда отец съедет, я буду к вам в гости приходить? Могу воду накачать или курочек покормить. Попить вашего волшебного чаю.
‒ Конечно, котятки, конечно! Заходите, мне хоть не так одиноко будет, — прерывисто сказала старушка и отвернулась. «Заплакала», ‒ догадался Димон.
Глава 20
Глава 20
Глава 20
‒ Поможешь мне донести чемодан?
Обхватив обеими руками старый чемодан, Софи смотрела на Спиридона. Она явно чё-то задумала.
‒ Это тот самый, из-под кровати? С твоими сокровищами? Ты же никому не давала смотреть на фотки своих певцов?
‒ Пришло время им увидеть свет. Не только мне наслаждаться ими. Так поможешь или нет?
Спиридон подхватил чемодан из ее рук.
‒ Ах, да, извини. Куда нести?
‒ Чемодан ‒ в больницу. А для тебя я приготовила что-то поинтереснее.
‒ Знаешь же, что я ненавижу сюрпризы.