Также медленно Зоя Митриевна развернулась и пошла по лестнице наверх. Остановилась у двери комнаты дочери, зачем-то погладила ладонью наличники, провела сверху ‒ пыль. Внутри ‒ закрытое окно, заправленная постель, пустой стол и одинокий стул. Она сглотнула неизвестно откуда взявшийся ком в горле, еще раз окинула взглядом тихую бесхозяйную комнату и вышла, бесшумно притворив за собою дверь. Муж и сын неотрывно смотрели ей вслед, сопровождая шаг-вдох, шаг-выдох, пока она не скрылась в своей комнате.

Тогда отец повернулся к Спиро.

‒ Ты хотел меня унизить, втоптать в грязь? Ты добился этого. Рад?

Спиро молчал.

‒ Слишком высоко ты залетел. Потерял свое место.

‒ Откуда ты знаешь, где мое место? ‒ вспыхнул Спиро. ‒ Может, ты сам сидишь в болоте и меня тянешь туда!

‒ Ты не понимаешь, о чем говоришь! Ты жизни не нюхал и не знаешь, что бывает с теми, кто зарвался!

‒ А ты-то знаешь?!

Анастас вдруг сник.

‒ Да, ‒ сказал он, глядя куда-то в сторону. ‒ Я знаю. Я похоронил слишком много друзей из тех, кто начинал думать так, как ты, и пытался вырваться из замкнутого круга.

Спиро подошел к отцу вплотную и коснулся его плеча. Тот обеими руками схватил сына за кисть и крепко сжал.

‒ Я не хочу терять тебя, понимаешь? Ты мне слишком дорог.

Занавески на окне встрепенулись от порыва ветра, солнце осветило лицо еще не старого грека. Две глубокие морщины между бровями, напряженные скулы и подрагивающие руки.

Вот эта дрожь и привела Спиро в себя.

«Да он просто с похмелья!»

Спиро втянул воздух носом. Так и есть ‒ насыщенный кислый запах.

‒ Мне пора идти. Меня ждут.

‒ Подождут. ‒ Голос отца обрел истерическую твердость. ‒ Сейчас ты мне пообещаешь оставаться на том месте, куда тебя поставила судьба, и перестанешь лезть на рожон.

‒ Возможно, судьба меня и поставила куда-то, но что делать с этим, решаю я сам. Извини, отец, мне действительно пора.

Спиро как можно мягче вытащил свою руку из отцовского захвата. Она слегка затекла. Он разжал и сжал пальцы, чтобы восстановить кровообращение, рассеянно улыбнулся и вышел на улицу.

***

Аннушкин день тянулся невыносимо медленно. Последняя встреча Ордена, подарившая ей одновременно власть над всеми и их же, всех, отчужденность, прошла еще неделю назад, и теперь Аннушка томилась одиночеством. Димон съехал, сложив раскладушку и осторожно притулив ее к стене. Теперь он приходил только на работу и общался больше с Семеном Борисовичем. Софи и Спиро не заглядывали. В их общем чате они лаконично ответили, что заняты: Спиро ‒ будущим отъездом на учебу, а Софи ‒ в больнице.

‒ Так, хватит нюни разводить! ‒ Аннушка наклонилась к коту, все время смирно сидевшему здесь. ‒ Сколько посетителей нашего сайта за сегодня? Уже 5 тысяч за день! А это означает, что я хороша. Да. Я просто бесподобна. И не надо на меня так осуждающе смотреть! ‒ Она щёлкнула кота по носу, тот мяукнул и повернулся к девушке хвостом. Но Аннушка зачем-то обошла его с другой стороны и продолжила: ‒ Да, я! Ведь именно мне пришла идея создания сайта! А остальные просто исполняют мою задумку!

Кот не потерпел столь бесцеремонное вторжение в свое пространство и вскарабкался на нижнюю ветку дерева. Но Аннушка, решив не отставать, тоже подошла к дереву:

‒ Понимаешь, людишки всегда падки на жареное. Оно такое калорийное, вкусное и можно позлорадствовать над другими!

Кот явно не понимал и не хотел понимать, поэтому удрал от нее на две ветки выше и принялся вылизывать себе зад.

‒ Вот ты сбежал, а не знаешь, что особенно залетело в топ фото, которое я сделала вечером на набережной. Там мужик за сорок с волосатым животом держит за ту точку, которую ты сейчас вылизываешь, совсем молоденькую девчонку. Я-то к таким картинам привыкла. Часто наблюдаю их здесь. Но я ж не идиотка, чтобы светить свое кафе.

Кот на мгновение перестал вылизываться и сумрачно уставился на хозяйку.

‒ Да. ‒ Аннушка потянулась всем телом и отвернулась от кота. ‒ Моя фотография ‒ бомба! А не эти сопливые рассуждения. Хотя на них тоже неплохо идут. Но меньше! ‒ Аннушка подняла указательный палец и тыкнула его в засевшего глубоко в кроне дерева кота. ‒ Гораздо меньше, чем на моем фото. Жалко только, что под фотками смайлы и мат, а под статьями ‒ всякие дискуссии. А ну и плевать! Я их все равно не читаю.

Аннушка села на стул и задумчиво посмотрела на кота, скрывающегося в зарослях.

‒ Все-таки странно ‒ я не заметила, как промелькнули два месяца лета. Осталось всего две недели, а там… ‒ Аннушка прикусила губу и тут же решительно встала. ‒ Нет, я не позволю Спиро никуда уехать! Я не хочу, чтобы меня бросал еще и он! и бросить меня! Сколько можно, почему все считают, что могут вот так, запросто, уехать, не спрашивая? Сегодня должно все решиться, а уж я для этого сделаю все возможное. Иначе это не я.

Она достала телефон и набрала его номер.

***

Вечерняя прохлада благословенна. После душной непереносимости скандала в доме своих родителей, Спиро овевал ветер. Он подошел к «Веранде» и заглянул внутрь. Там было пусто. Тогда он направился в комнату Аннушки. Клетчатая рубашка, узлом завязанная на уровне пупка, озорная улыбка девушки ‒ все это вернуло Спиро надежду на хороший вечер.

‒ Привет, красавчик, что такой хмурый? ‒ участливо спросила Аннушка.

‒ Я рассказал матери об измене отца.

‒ Ого, ‒ вздернула бровями Аннушка. ‒ И… как?

‒ Не очень. Хотя есть, о чем подумать, ‒ ответил он, потирая ухо.

Они немного помолчали, а потом Аннушка спросила:

‒ Сварить кофе?

Спиро кивнул, чтобы не сидеть в неловкости и тишине.

‒ Давай я тебе не на песке сделаю, а на плитке. Песок в кафе, не хочу тебя одного оставлять. Норм?

Спиро снова кивнул. Аннушка вытащила из шкафа старую с проржавевшими пятнами электроплитку и жестяную турку. Засыпала кофе, налила воду, поставила на конфорку.

‒ Знаешь, ты мне очень нравишься, ‒ сказала она, глядя, как медленно пузырится в турке кофейная шапка. ‒ У меня такое ощущение, что я знаю о тебе все. Словно вижу твои сны.

Спиро невесело усмехнулся.

‒ Интересно, почему все вокруг знают обо мне больше, чем я сам?

Аннушка опрокинула в кружку подходящее в турке кофе, подошла к Спиро и, поставив на стол перед ним кружку и села. Ее лицо с прикушенной нижней губой оказалось совсем рядом с его. Тот смутился, отхлебнул из кружки и слегка отодвинулся назад.

‒ Возможно, ты и видишь мои сны, но не видишь того, что из этих снов я выбираю, ‒ словно защищаясь, сказал он.

‒ Выбери меня, ‒ просто сказала Аннушка.

Спиро отставил чашку и непонимающе посмотрел на нее.

‒ Ты ‒ единственный, кому я стала доверять, после предательства матери. И сейчас ты не имеешь права отвергать меня.

‒ Ань, не требуй от меня того, что я не могу дать. ‒ Он еще чуть отстранился, подался назад, а потом и вовсе встал, отошел к окну.

‒ Но я ведь тебе нравлюсь? ‒ Аннушка приблизилась к нему. ‒ Просто будь со мной и никогда не бросай меня. Я разрешаю тебе думать обо мне, что хочешь, только стань моим.

Спиро сделал еще один шаг назад.

‒ Ты мне действительно нравишься. Знаешь, до недавнего времени я бы согласился на все твои слова, чтобы не обижать тебя и не огорчать. Но…

Аннушка, словно не слыша слов, поднесла руки к вороту своей рубашки и расстегнула первую пуговицу.

‒ … но я хочу быть честен с тобой. Потому что я тебя уважаю.

Аннушка расстегнула вторую пуговицу.

‒ А что значит уважать? ‒ медленно спросила она. ‒ Кому это нужно? Может, важнее получать удовольствие от жизни?

‒ Удовольствие без уважения ‒ это потакание.

На этот раз она не возразила, а, молча закусив губу, в тишине тикающих часов расстегнула последнюю пуговицу. За миг до того, как рубашка распахнулась, Спиро отвернулся, но успел заметить, как загорелая кожа переходит в белоснежную.

Отвернувшись к окну, он слушал. Шаги в сторону. Скрипнул диван под небольшой тяжестью девичьего тела.

‒ Посмотри на меня, ‒ раздался ее голос.

Он молчал и смотрел в окно.

‒ Не бойся.

Он несмело повернул голову. Аннушка лежала на диване. Простынь укрывала ее до подмышек. Обнаженные плечи темнели на белоснежной подушке.

‒ Ложись. Тут хватит места и для тебя. ‒ Она приподняла уголок простыни.

Спиро осторожно подошел и сел на корточки перед диваном. Опустил простынь и подоткнул под ее руки, как мама, укрывающая ребенка, чтобы он не простудился или чтобы бабайка не щекотал холодные пятки.

‒ Не надо этого делать, ‒ мягко сказал он, глядя на спеленутое юное тело.

Как легко было поддаться своим демонам! Пойти на поводу двух своих привычек. Угодить другому без раздумья, не анализируя, хорошо или не хорошо то, что он делает, выполнить команду, получить одобрение. Сколько раз в жизни он делал именно так! Второй демон еще проще ‒ простое физическое влечение. Вселяясь в тело семнадцатилетнего парня, он способен управлять действиями. Но Спиро чувствовал: если он поддастся хоть одному из них, то путь, который он так упорно шел с апреля, окажется напрасным. Он предаст самого себя ‒ того, кем начал становится.

‒ Я не хочу пользоваться ситуацией. Ты еще ребенок и сама не понимаешь, что делаешь. Ведь хочешь-то ты совсем не этого.

‒ Ребенок? Ах, я ребенок?!

Аннушка рывком села на диване, подтянув к себе колени. Губы ее дрожали, голос сорвался на крик.

‒ Уходи отсюда, немедленно! ‒ взвизгнула она. ‒ Ты трус, сволочь последняя! Предатель!