Войдя в бальную залу, Элиза тотчас почувствовала себя почти как дома. Все было ей привычно: и маленький оркестрик, и танцующая публика. Правда, в город продолжали прибывать новые люди, но со всеми, кто приехал уже давно, Элизу связывало знакомство, а многие даже стали ей друзьями.
Как обычно, в ее бальной книжке скоро не осталось свободных танцев. Заметив, что она утомилась, Хенри поднес ей бокал освежающего шампанского. Этот молодой английский аристократ был в самом деле очень мил и предупредителен, и она все чаще задумывалась о том, что же ответить, если отец однажды скажет ей: «Лорд Дэллингем просил твоей руки».
Но, по счастью, до этого было еще далеко. Сейчас он кружил ее в вальсе, и ничего большего она не хотела.
– Леди Элиза… Элиза…
– Да, Хенри?
О нет! Зачем он глядит так серьезно? Не думает же он прямо здесь, среди танцующих пар, задать ей вопрос, от которого будет зависеть вся ее судьба?
– Не согласитесь ли вы смотреть сегодняшний фейерверк вместе со мной?
Элиза облегченно вздохнула, и ее улыбка засияла лучезарнее прежнего.
– Ну конечно же, дорогой Хенри. Мне не терпится увидеть, чем нас сегодня удивят.
Фейерверк должен был стать кульминацией вечера. Все ждали того момента, когда в ночное небо взлетит, затмевая звезды, множество разноцветных огней.
– Я очень этому рад, – сказал Хенри и, чуть ближе притянув свою даму к себе, еще быстрее, чем раньше, закружил ее по зале.
Но вот прозвучал последний аккорд. Лорд Дэллингем галантно подвел Элизу к родителям, чтобы просить у них позволения быть ее кавалером во время фейерверка.
Отец с готовностью дал согласие. Маменька тоже выразила одобрение. Только тетя Берта как-то странно приподняла брови. Элиза, кстати сказать, и прежде замечала, что те знаки внимания, которые делает ей Хенри, не встречают тетушкиного одобрения. Однако Берте фон Лаутербах уже исполнилось шестьдесят лет. Шестьдесят! Некоторые люди в старости начинают чудить. Элиза слыхала об этом.
Итак, юная графиня фон Фрайберг с нетерпением ждала, когда всем гостям бала будет предложено либо занять места у окон, либо выйти на лужайку перед курзалом, чтобы смотреть фейерверк. Элиза, определенно, предпочла бы любоваться разноцветными огнями под открытым небом и надеялась, что Хенри выведет ее из душной залы на свежий воздух. Ну а кроме того, его взгляд – нежный и вместе с тем решительный – внушал ей и другие надежды. Быть может, он попробует украдкой поцеловать ее? Что она почувствует, когда их губы соприкоснутся? Как славно было бы вновь испытать то знакомое приятное ощущение, которое возникает в голове во время поцелуя, заставляя ноги подкашиваться от блаженной слабости…
Следующие танцы Элиза исполнила механически. Она приветливо улыбалась и кивала, делая вид, будто слушает своих кавалеров, однако думала лишь о фейерверке. И вот долгожданная минута настала. Хенри, очевидно, знал, когда великая герцогиня Стефания пригласит всех насладиться великолепным зрелищем: он заранее подошел к Элизе и незамедлительно предложил ей руку. Ее ручка, обтянутая белой перчаткой, легла на черное сукно его фрака, и пара, выйдя из зала, спустилась по ступеням. Хенри отвел свою даму чуть в сторону, к живой изгороди, которая, как с улыбкой отметила про себя Элиза, могла послужить им подобием ширмы. Теперь они стояли позади остального общества, с нетерпением глядевшего туда, где с минуты на минуту должен был начаться фейерверк.
– Надеюсь, взрывы вас не напугают? – произнес Хенри предостерегающе.
За кого он ее принимал? За нежный цветок? Вместо ответа она сказала:
– Интересно бы знать, что делается для того, чтобы огни были окрашены в разные цвета?
– Я охотно удовлетворю ваше любопытство, – сказал Хенри и пустился в разъяснения, приняв свой обычный, столь приятный Элизе тон: этот молодой джентльмен больше всего нравился ей, когда говорил о чем-то занимательном.
Она слушала его рассказ о меди, натрии, магнии и железе, готовясь воочию увидеть то, что представлялось при этом ее воображению.
Ну вот. Наконец-то.
В воздух взлетело нечто шипящее и свистящее, после чего с неба полился серебряный дождь. Элиза невольно придвинулась к Хенри, а он оберегающе обнял ее. Раздался треск. Новые ракеты стали взрываться одна за другой, осыпая зрителей золотыми искрами. По толпе прокатилось восхищенное «ах».
Когда взоры всех гостей бала обращены были вперед или вверх, Элиза с улыбкой повернулась к своему кавалеру. Он, как она и надеялась, воспользовался этим моментом, чтобы ее поцеловать. Твердое прикосновение его теплых губ оказалось приятным, однако не более того. Элиза приоткрыла рот в ожидании знакомого упоительного чувства, но оно почему-то не возникло, а новых, более настойчивых ласк не последовало.
– Простите, – сказал Хенри, отстранившись.
Ответив ему грациозным кивком, Элиза перевела взгляд на небо, озаренное красными огнями, похожими на искры гигантского костра. В их свете ей вдруг показалось, будто она видит Филиппа. Что-то горячее, вспыхнув у нее внутри, сосредоточилось внизу живота.
Глава 35
Глава 35
С того дня, когда Филипп покинул Баден, минуло больше недели. Не то чтобы ему невесело было гостить у кузена: Страсбург оказался красивым городом, способным предложить путешественнику разнообразные развлечения. И все же Филиппу немного не хватало женского общества, к которому он привык за несколько недель, проведенных в летнем дворце фон Фрайбергов.
Теперь, возвращаясь к подножию Шварцвальда, в долину реки Ос, он с неожиданной для самого себя остротой ощущал радость предстоящей встречи. Скоро он опять увидит ямочки, возникающие на щеках Йозефины, когда она от души смеется, и сдержанную улыбку Амели, чьи спокойные замечания иной раз оказываются на удивление глубоки и точны, а Элиза с теплотой взглянет на него, пока ее пальцы будут танцевать по клавишам рояля.
Не думать о ней, старшей из сестер Франца, подчас бывало очень непросто. Филипп не мог отрицать того, что он и Элиза поразительно сблизились друг с другом, причем не только физически. Прикасаясь к ней, он ощущал такую радость, которой его тело прежде не знало, но это было не все. Благодаря Элизе он начал понимать, как мыслят женщины, хотя его отец, насколько он помнил, горячо оспаривал тот факт, что прекрасный пол вообще способен мыслить.
Прогуливаясь по Страсбургу, Филипп то и дело невольно спрашивал себя, что сказала бы Элиза об окне в форме розы, украшающем западный фасад собора, или об игристом рислинге, который подают в гостинице старинного квартала
Филипп выехал из Страсбурга рано утром, чтобы прискакать в Баден-Баден до темноты. Жаль, он забыл вовремя узнать, не готовится ли сегодня в курзале какое-нибудь торжество. «После долгого пути мне не помешает немного повеселиться», – думал он в радостном предвкушении.
Но, увы, после полудня началась череда неприятностей. Конь потерял подкову, и Филиппу пришлось битый час, изнемогая от жары, вести его под уздцы до ближайшей деревни, где был кузнец. Кузнец этот, как на грех, в то самое утро впервые сделался отцом и уже успел изрядно отпраздновать это счастливое событие со своими друзьями. Пришлось ждать, пока он протрезвеет настолько, чтобы вернуться к своему ремеслу без опасности для себя и других.
Выехав наконец из деревни, Филипп поскакал туда, куда указывал дорожный знак. Скоро он оказался в лесу и, порядочно в него углубившись, обнаружил, что дальше дороги нет. Пришлось ехать обратно. От удара ногой лживый указатель рухнул на землю. Столб, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, сгнил у основания и падал уже не впервые. Кто-то водрузил его на место, не позаботившись о направлении стрелки. «Пускай лучше валяется, чтобы еще кто-нибудь не заблудился», – решил Филипп, уже не сомневаясь в том, что ему не вернуться в Баден до вечера. Перед закатом он, почувствовав голод, остановился на небольшом постоялом дворе, где ему подали простой, но вкусный ужин и на удивление хорошее вино.
Когда Филипп достиг Бадена, час был уже поздний. Посему он, чтобы не обременять графского конюха, оставил лошадь на почтовой станции и, взяв свой не слишком тяжелый багаж, направился ко дворцу фон Фрайбергов пешком.
Тем временем почти стемнело и город уже погружался в сон, но, проходя мимо курзала, Филипп увидел во всех окнах яркий свет. Слышались чарующие звуки вальса.
Бал.
Танцует ли сейчас Элиза? Чья рука лежит на ее талии?
Филипп остановился. Вальс стих, и вскоре из курзала высыпала веселая толпа.
– Что здесь затевается? – спросил Филипп у человека, который вместе с двумя другими хлопотал над какими-то ящиками.
– Фейерверк, – последовал краткий ответ.
Бал с фейерверком! Так, значит, это сегодня! Как жаль, что он, Филипп, не возвратился раньше! Ему бы тоже хотелось полюбоваться огненным дождем вместе с Элизой, Францем и остальными. Разыскать их он, конечно, уже не успеет, однако увидеть сам фейерверк ему, вообще-то говоря, ничто не помешает. Необыкновенное зрелище еще впереди!
Отставив свой багаж в сторону, Филипп принялся наблюдать за потоком людей, которые выходили из курзала и останавливались, поодиночке или группками, на площадке перед зданием. Одна из пар магическим образом притянула к себе взгляд Филиппа. Даже издалека Филипп тотчас понял, кто это. Элиза.