Глава 39

Глава 39

Ко дню чаепития погода совсем наладилась, молодые люди смогли расположиться на тенистой террасе отеля, где их ожидали два круглых стола, украшенных букетиками из белых, розовых и красных роз со всевозможной зеленью. Обстановка была не столь непринужденной, как на пикнике, однако это не мешало гостям лорда Дэллингема радоваться окончанию ненастья. Все приглашенные явились в хорошем расположении духа.

Не закрепив ни за кем определенного места, Хенри предложил:

– Прошу садиться, друзья. На сей раз мы можем поступить так. Нас восемь. Пусть кавалеры сперва поделят столики между собою: двое займут один, двое другой, а затем дамы выберут места подле них.

Филипп посмотрел на Элизу. Она устремила на него ответный взгляд поверх раскрытого кружевного веера. Сядет ли она возле него, своего литературного советчика? Тогда, под каштаном, она сказала, что хочет с ним говорить… Или ее выбор все же падет на лорда? Ведь более удачной партии не найти, а если бы она была безразлична к Хенри, то не позволила бы ему себя поцеловать.

– Давайте-ка, Филипп, станем здесь и будем ждать нашей участи, – сказал Антон фон Глессем, указывая на ближайший столик.

Филипп кивнул и занял место позади одного из стульев, приготовясь выдвинуть соседний для своей дамы. Конечно, он охотнее оказался бы за одним столом с Францем. Тогда, сядь Элиза между ними, он наверняка знал бы, ради кого она сделала такой выбор. Само собой, не ради брата.

Франц, однако, присоединился к Хенри. Что же девушки решат? Сердце Филиппа громко стучало, и ему трудно было сохранять дружелюбно-невозмутимое выражение лица.

Элиза шепнула пару слов своей подруге, та кивнула, но с места не двинулась. Марго, в отличие от Анны, не оробела. Мгновение ока – и она уже подле Филиппа. В тот момент он даже подумал о том, чтобы под каким-нибудь предлогом покинуть компанию, но увидел, что Анна с Фридой фон Биндхайм рука об руку направились к Францу и Хенри. Англичанин, ожидавший, по видимости, иного, на секунду замешкался, прежде чем выдвинуть для Анны стул.

Элиза тем временем приблизилась к столику Филиппа и Антона, поприветствовала обоих господ и села напротив Марго. Та, очевидно, сразу же почувствовала себя менее вольготно, чем до сих пор, и с нарочитой поспешностью задала Антону какой-то вопрос. Тогда Элиза заговорила с Филиппом:

– Чудесная погода, не правда ли?

От ее сияющего взгляда у него потеплело на сердце.

– О да! Право, не верится, что еще совсем недавно мне приходилось прятаться под деревом, чтобы не вымокнуть под дождем, – сказал он и вежливо улыбнулся, усилием воли помешав своим губам растянуться шире. – Впрочем, это было не так уж и неприятно.

Элиза приподняла брови.

– В самом деле? В таком случае вам, наверное, нравится слушать, как дождь барабанит по листьям?

– И даже очень. Только жаль, что в сырую погоду не бывает видно светлячков.

– Светлячки? Ах да, я бы тоже хотела снова увидеть их, – промолвила Элиза и, скромно потупившись, коснулась губ кончиком сложенного веера.

Филипп не нашелся что ответить. Он знал наверняка, при каких обстоятельствах она в последний раз видела светлячков. Но правильно ли он понял этот жест? В самом ли деле она столь явно напоминала ему об их поцелуе?

«Впрочем, нет, не явно, – возразил он сам себе. – Ведь никому не известно, насколько я сблизился с сестрой своего друга. А если этого не знать, то все, что она сейчас говорит и делает, выглядит вполне невинно. К тому же Марго, кажется, сосредоточила внимание на Антоне: сама нас не слушает и его отвлекает. Тем лучше».

Хенри уже не в первый раз бросил на них разочарованный взгляд из-за своего столика, после чего, однако, повернулся к Анне, с интересом ловившей каждое его слово. Франц же, очевидно, не знал, о чем беседовать с Фридой фон Биндхайм. Бедный Франц! Бедная Фрида! Мать, которой не терпелось выдать девушку замуж, не оставляла ее в покое.

Подали чай, а к нему – пышный фруктовый пирог, булочки с изюмом, масло, клубничный конфитюр и сливки. В отличие от Марго, которая пила крошечными глотками и грызла свой кусок, как мышка, Элиза угостилась от души.

– Все так вкусно! – сказала она и, торопливо слизнув с верхней губы остатки сливок, посмотрела на Филиппа.

Проклятие! Понимает ли она, как дразнит его?

– Полагаю, вы все будете на предстоящем бале-маскараде? – спросил Антон, оглядев стол.

– А как же иначе? – ответила Марго. – Я балов никогда не пропускаю!

– Мы с Анной тоже придем, – сказала Элиза. – Наверное, и вы, Филипп, составите нам компанию? Ах, маскарад – это так интересно! Узнаем ли мы друг друга в карнавальных костюмах?

Марго захихикала:

– В самом деле! Вообразите: танцуете вы с неким незнакомым господином, а потом оказывается, что он… ваш брат!

Она бросила взгляд на Франца, которого, по-видимому, все еще надеялась очаровать. Элиза рассмеялась:

– Этого я себе представить не могу. Если вы изучили человека так же хорошо, как я моего брата, вы непременно узнаете его по множеству маленьких примет.

– Каких же, например?

– Не могу вам сказать. И все же уверяю вас: какую бы маску Франц ни надел, я пойму, что он это он.

Марго вернулась к беседе с Антоном, а Элиза снова принялась поигрывать веером. На сей раз она как бы невзначай коснулась им руки Филиппа, а потом принялась обмахиваться, причем так, что взгляд неизбежно падал на ее декольте.

Филипп сглотнул. Как ей удалось так быстро научиться при помощи жестов указывать на то, о чем она думала? Сперва кончик ее веера напомнил ему, Филиппу, об их поцелуе, теперь же она направила его взгляд на свою вздымающуюся грудь…

– Все ли у вас хорошо? – спросил Хенри, чьего приближения к их столику Филипп даже не заметил – так сильны были чары Элизы.

Дамы широко улыбнулись и заверили хозяина чаепития в том, что они проводят время как нельзя лучше. Филипп, взяв себя в руки, тоже выразил признательность. Об этом он, разумеется, промолчал, но, прежде всего, он был благодарен лорду Дэллингему за своевременное отвлечение от мыслей, отнюдь не приличествующих обстоятельствам. Ему, Филиппу, давно следовало бы опомниться.

– Если чаю больше никто не желает, не совершить ли нам небольшую прогулку? – произнес Хенри.

Как ни велико было искушение тут же предложить Элизе руку, Филипп вежливо уступил эту возможность хозяину. Однако Элиза, поднявшись, весело сказала:

– Ну конечно же! Я с радостью прогуляюсь! А заодно поболтаю немного с Анной. В последние дни у нее почти не остается времени для меня. Но, кажется, вы, дорогой Хенри, уже завладели ею?

– Помилуйте! Кем бы я был, если бы захотел разлучить двух давних подруг? Анна рассказала мне, что вы с ней знакомы с детства и даже состоите в дальнем родстве.

– Очень дальнем, – промолвила Элиза и, помахав веером, прибавила: – Увидимся после, Филипп.

Эти слова прозвучали как приглашение.

* * *

Поздним вечером, когда все обитатели резиденции фон Фрайбергов удалились в свои спальни, Филипп вышел в темный сад и стал ждать Элизу под каштаном. Верно ли он ее понял? Не зря же она, играя веером, сказала, будто хочет вновь увидеть светлячков? Впрочем, даже если она и не звала его на свидание, он ничего не терял.

День выдался неожиданно жарким. Сейчас все еще было душно, что предвещало грозу. Вдали уже слышались редкие раскаты грома, но над долиной реки Ос покамест не пролилось ни единой капли дождя.

Когда Элиза пришла, Филипп скорее почувствовал это, чем увидел: в ту минуту небо затянулось облаками, и сад окутала густая мгла. На Элизе, как и в прошлый раз, была черная накидка, однако тогдашнего платья она не надела, а осталась в том, в котором сидела за ужином.

– Понимаешь ли ты, что подвергаешь себя опасности? – тихо спросил Филипп, когда она опустилась рядом с ним на скамью.

Он должен был произнести эти слова предостережения, хотя и надеялся, что они не будут восприняты слишком серьезно.

– Да, – кивнула Элиза. – Я скоро уйду. Но прежде должна попросить тебя кое о чем.

– О чем же?

Ее лицо приобретало особое очарование, когда она хмурила лобик, подыскивая слова.

– Пожалуйста, поцелуй меня, – сказала Элиза, глубоко вздохнув. – Я хочу узнать, почувствую ли я… будет ли это так же…

Она беспомощно пожала плечами. Не дожидаясь дальнейших объяснений, Филипп привлек ее к себе. Разве мог он не исполнить такой просьбы? Ее и его губы сами собою встретились и стали ласкать друг друга, отчего они оба будто бы перенеслись в какой-то особенный мир, где существовала только их нежность, их растущая страсть. Все же остальное не имело значения. Элиза пылко отвечала на поцелуи, обнимая Филиппа, чье сердце с каждой секундой билось быстрее и громче. Все его тело отзывалось на близость ее тела, на любое движение ее губ. Наконец они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Филипп погладил щеку Элизы.

– Ну и что же? – произнес он, с трудом обуздав свои чувства.

Она облегченно вздохнула и прислонилась к нему, прошептав:

– Совсем как в прошлый раз…

– А почему ты думала, что будет по-другому?

– У меня уже было по-другому. Только не с тобой. – Элиза выпрямилась и серьезно поглядела на Филиппа. – Ты видел, как Хенри поцеловал меня? Тогда, на фейерверке?

– Да, видел.

– Благодарю тебя за деликатное молчание. Это было ошибкой, но я не знала… – Она кашлянула.