Карл фыркнул, как разъяренный бык:

– Чушь какая-то! Ты хочешь сказать, что за маминой спиной водил шашни с этой старой шлюхой?

– Карл! – рявкнул Флинн, глядя на отца из-под насупленных бровей. – Ты ничего не знаешь. И не смей говорить так о Лили.

Тот разразился деланым смехом:

– Час от часу не легче. Ты что, про все это знал?

– С недавних пор.

– И ни словом не обмолвился собственному отцу?

– Тебе следовало рассказать нам, сынок, – вступилась Диана. – Хотя бы из уважения к твоей бедной бабушке.

– Сначала послушайте, что моя бедная бабушка вытворяла.

Карл побагровел:

– Да что вы все несете?!

Несколько пар глаз со всех сторон длинного обеденного стола выжидающе нацелились на хозяина дома.

– Скажите ему, – подбодрила я и, в свою очередь, испытала на себе каменный взгляд Карла Тэлбота.

– Сговорились вы, что ли?! Сколько еще человек за этим столом знают, что происходит?

Флинн-старший молчал.

– С какой стати ты поносишь маму? – все больше распалялся Карл, буравя Лили злобным взглядом. – Вы с ней всегда были счастливы, несмотря на твои многочисленные похождения с другими женщинами, на которые мама закрывала глаза! Она мне обо всем рассказывала.

Тэлбот-старший сжал губы в тонкую полоску, пальцы нервно теребили запонки на рубашке. Лили ободряюще погладила его по руке.

Наконец решившись, хозяин дома начал закатывать рукава.

Его внук накрыл мою руку своей – и наши пальцы переплелись в знак солидарности.

При свете канделябра всем предстала истерзанная, израненная кожа Тэлбота-старшего. В светло-голубых глазах его сына застыл ужас.