– Я помню.

За этими двумя словами скрывалось так много невысказанного: и скрытый смысл, и ностальгия, и напоминание о моей неразделенной влюбленности, – что думать об этом было больно.

– Иди уже, – сказала я, пытаясь вновь сосредоточиться на книге, но строчки расплывались у меня перед глазами.

Мейсон же сделал все наоборот: закрыл дверь и подошел ко мне.

– Опять на меня злишься, – сказал он, и кровь во мне забурлила от ярости. – Я думал, это уже в прошлом.

Я уставилась на него.

– С чего бы вдруг?

– Не знаю. С того, что ты хотела меня поцеловать? Ты поэтому злишься?

Думает, мне стыдно? Возможно, прямо сейчас я раздражалась как раз из-за этого, но ему я в этом никогда не признаюсь!

– Нет!

Сложно было не заметить, как его глаза потемнели и вернулся тот голодный взгляд, от которого внутри у меня все плавилось и я не могла вдохнуть.

– Ты злишься потому, что я не ответил на поцелуй, которого ты ждала?

Глава 21

Глава 21

Пораженная его словами, я на какое-то мгновение лишилась дара речи.

– Это не… Я не… Какой же ты… Я…

Мейсон навис надо мной, и пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– А ты когда-нибудь замечала, как сложно завершить предложение, когда врешь? Или это только со мной так? А когда обманываешь саму себя, тоже мыслишь оборванными фразами?

Да кто он такой, чтобы рассказывать мне про меня же? Чтобы делать такие выводы? Вне себя от гнева, я захлопнула книгу и бросила ее на диван. Вскочила я так резко, что застала его врасплох. Рассчитывала, что он сделает хотя бы шаг назад, потому что я заняла все пространство перед ним, но он и не двинулся.

Тогда я начала тыкать указательным пальцем ему в грудь. Глупо и несерьезно, но я была так зла, что не знала, как еще ему объяснить.

– Ты не мог вести себя тише на сеансе гипноза, мешаешь мне читать своими разговорами. Так сложно просто замолчать?

– Ну так заставь меня. – В его низком, опьяняющем голосе прозвучал вызов.

И тогда я сделала единственное, что казалось мне правильным. Обвила его шею руками и поцеловала – что угодно, лишь бы замолчал.

Самые восхитительные ощущения в моей жизни: чувствовать его теплые губы, утопать в аромате его изысканного парфюма, прижиматься к его сильному телу, вытянувшемуся по струнке.

Я тут же осознала свою ошибку и отшатнулась.

– Прости, – сказала я тяжело дыша. – Зря я это все…

Но закончить не успела, потому что Мейсон притянул меня обратно. Это был самый сексуальный поцелуй в моей жизни.

Его губы были ненасытными, требовательными, настойчивыми – я за ними не поспевала. Они не останавливались, скользя то в одну, то в другую сторону, точно он изголодался и ждал этого поцелуя не меньше, чем я. Происходившее переполняло меня эмоциями и ощущениями, лишая возможности мыслить, и мне оставалось только повиснуть на нем, чтобы он и дальше меня не отпускал.

Я и представить не могла, насколько восхитительно Мейсон Бекет целуется. Это было прекраснее, чем даже в самых смелых моих подростковых фантазиях. Он знал, что делает, и делал это намного лучше всех, с кем я встречалась.

Как будто он изучил меня настолько хорошо, что понимал, как свести с ума.

Он стянул с моих волос резинку и запустил в них пальцы. Если робкий голос моего разума все еще хотел остановить поцелуи, одним этим движением Мейсон заставил его замолчать навсегда. Невероятно!

Я простонала, и в ответ он издал звук, от которого у меня подкосились ноги – и я точно упала бы, если бы его объятия были чуть менее крепкими.

Придерживая меня одной рукой за затылок, а другой за талию, прижимаясь ко мне лицом, он заставил меня отступать назад, пока я не врезалась спиной в книжные полки. На пол посыпались книги, но мне было все равно.

– Извини, – пробормотал он.

– Замолчи.

Не думать ни о чем, целиком отдаться ощущениям. Я снова притянула его, чтобы поцеловать – ничего другого мне сейчас не хотелось.

Каждое движение губ заставляло мое тело дрожать. Внутренности сжались в комок, а устремившийся по венам огонь поджигал нервные окончания и взрывался нескончаемыми фейерверками. Разливавшееся от позвоночника желание все усиливалось, мне хотелось большего.

И Мейсон готов был дать мне больше.

Никогда бы не подумала, что между нами может возникнуть такая искрящаяся, всепоглощающая страсть, в которой я почти растворялась. Я не знала, как обуздать свои чувства, как будто могла разорваться на мелкие клочки от переизбытка ощущений.

Он себя тоже не сдерживал, шел на поводу у жажды, влечения и разгорающегося пламени страсти, способного поглотить нас обоих. Да пусть хоть весь дом спалит, лишь бы не переставал целовать. Его поцелуи плавили и обжигали, а если я на долю секунды и помышляла их прекратить, он тут же испепелял эти крамольные мысли.

Его подтянутое тело теснило меня к полкам, не оставляя возможности ускользнуть. Мне нравилось прижиматься к нему, чувствовать, как биение его сердца отдается в моей груди.

Поцелуи были страстными и ненасытными, словно Мейсон боялся, что я больше никогда не разрешу себя целовать. Небезосновательно. Некая доля моего мозга, еще не утратившая способность мыслить рационально, подсказывала, что я должна все прекратить и так вообще нельзя, но я собиралась насладиться каждым мгновением.

Он отклонился, и губы защипало от приятнейшей боли. Я ждала продолжения, но ничего не происходило. Утопая в ощущениях, которые он во мне вызвал, я не сразу открыла глаза. Все вокруг плыло, не давая сфокусировать взгляд.

– Что?

– Все еще ненавидишь меня? – спросил Мейсон. Его голос был одновременно таким дразнящим, раздражающим и сексуальным.

– Да, – выдохнула я, сама не очень-то веря своим словам. – Ненавижу.

Левой рукой он поднял мои запястья и прижал к полке над головой. Его ладонь – такая большая – с легкостью их удерживала, не давая мне вырваться. Да я и не пыталась.

– Тогда ты наверняка возненавидишь и то, что я сейчас сделаю.

Он наклонился и начал целовать мою шею.

Колени подкосились, и теперь меня удерживала только его рука на запястьях и то, что другой рукой он обвил мою талию и прижимал к себе все сильнее.

– О да, чудовищно, – дрожащим голосом прошептала я.

– Ты очень убедительна.

Меня дразнило горячее касание его губ. Я застонала, и его губы растянулись в улыбке.

Тысячу раз представляла себе, как мы будем целоваться, и это всегда бывало по-разному. Откуда было мне – тогда еще подростку – знать, что от его поцелуев я почувствую внутри такой пожар, словно вот-вот сгорю, обратившись горсткой пепла? Я ощущала его желание, изголодавшуюся настойчивость и неутомимость, стремление прижаться ко мне.

Его губы поднялись к моей скуле.

– А это тоже ненавидишь?

Я попыталась кивнуть, но голова отказывалась двигаться.

– Еще как. И тебя тоже.

Переключившись на мое ухо, Мейсон нежно посасывал мочку. Я закатила глаза и выгнулась всем телом, прильнув к нему еще сильнее.

– А это?

– Ненавижу больше всего на свете, – простонала я.

Как можно испытывать к человеку такое отвращение и при этом так жаждать его прикосновений?

Его правая рука переместилась с моей талии к пуговицам сарафана, расстегивая первую, в то время как поцелуи спустились ниже, и он прошелся языком по моей ключице. Я поняла, к чему он ведет, и это говорило о полном безрассудстве нашего обоюдного желания, которое заставило его совершенно забыть о том, что в доме мы не одни.

– Стой, – сказала я, и каждая клетка моего организма завопила от такой глупости.

Он тут же отпустил мои руки, и они безвольно упали. Мейсон сделал шаг назад, держа ладони перед собой, словно я собиралась его арестовать.

– Прости, – отозвался он, с трудом дыша.

Моя грудь тоже тяжело вздымалась, и я не сразу смогла вдохнуть достаточно кислорода и заговорить. Ему не за что было извиняться. Я первая его поцеловала.

Правда, он был настолько невыносимым и соблазнительным, что это можно считать провокацией.

– Ничего не соображаю, когда ты такое вытворяешь, – сказала я, не в силах по-другому объяснить, почему заставила его прекратить.

Он опустил руки.

– Что именно? Когда целую тебя?

Я кивнула, тяжело сглатывая.

Его довольная сексуальная улыбка меня чуть не доконала.

– Это хорошо.

Да, просто замечательно, но речь сейчас не об этом.

– Тебя видели. Точнее, нас. Видели вместе. Когда сработала пожарная сигнализация. Все знают, что ты мой клиент. У меня могут быть неприятности.

– Из-за чего?

Если этот слух еще не разошелся дальше, значит, моя семья и Бриджит действительно меня любят.

Но не могу же я давать журналисту в руки такое оружие, особенно когда он собирается писать обо мне статью. Придется обойти этот момент.

– Будут, и все. Нам нельзя…

Мое тело приводило очень серьезные аргументы, почему его не нужно было останавливать, и я не могла к ним не прислушиваться.

Он посмотрел по сторонам и спросил:

– А эти, кто видел, сейчас с нами в одной комнате?

Мою кожу обдало жаром предвкушения.

– Нет. Но нам все равно не стоит…

Даже я почувствовала, каким неуверенным был мой протест.

– Я хочу тебя целовать. Еще с того момента, как снова увидел, а ты одарила меня таким взглядом, будто готова убить с особой жестокостью.

Как ласково он это сказал!

– Я и сейчас готова тебя убить.

– Тогда зачем поцеловала?

Хороший вопрос.

– Не знаю.

– Еще как знаешь.

От уверенности в его тоне мои ноги опять стали ватными. Ближе, еще ближе. Я затаила дыхание в ожидании. Это настоящая пытка.