Когда его грудь коснулась моей, я испустила вздох облегчения, потому что именно этого и хотела. Мейсон оперся предплечьем о полки у меня над головой. А пальцами другой руки повел по моей щеке, пока не дошел до губ, горевших от его прикосновений. Его большой палец скользнул по ним, и я с трудом проглотила стон.

– Синклер, скажи «да». Ведь говорить «да» так хорошо. Попробуй новое, почувствуй, как это приятно.

Он был такой соблазнительный и притягательный, что я не сразу поняла, где я это слышала раньше.

Я сама так сказала во время гипноза. Он пытался использовать мои же слова против меня.

– Ничего не получится. Ты не можешь меня загипнотизировать.

– Могу.

О, еще как может! Сколько бы я ни отрицала, он заворожил меня, едва вернувшись в Плайя-Пласида.

Он убрал пальцы и приблизил губы к моим.

– Чего ты хочешь?

Я не готова была отвечать на эту провокацию.

– Все слишком быстро, – сказала я. – Я так не могу.

Сама не знаю, что имела в виду, но целоваться с ним в папином кабинете, пока в другой комнате бабушка рассказывает истории про пряжу, было совершенно невозможно.

– Уверена? – Мейсон улыбнулся. – Может, мне снять рубашку?

Мне так сильно этого хотелось, что я чуть не ударилась в панику.

– Нет-нет.

– Ну ладно. – Может, тогда тебе снять блузку?

Я не смогла сдержать улыбку.

– Это сарафан.

– Ну сарафан же тоже можно снять?

– Нельзя.

– Как скажешь.

И, словно нарушая все законы физики, его губы вдруг оказались еще ближе к моим, даже не соприкоснувшись.

– Как скажешь, так и будет.

Я содрогнулась, мои нервные окончания затрепетали. Все плохо. Ой, как плохо.

Похоже, Мейсон действительно меня околдовал, и я готова на все, лишь бы поцелуи не прекращались. Даже если придется унижаться.

Он двинулся, и теперь я чувствовала призрачное касание его губ – совсем рядом, но все же недостаточно близко.

– Чего ты хочешь? – повторил он вопрос.

Проглотив остатки гордости и гнева, я призналась:

– Хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Глава 22

Глава 22

Еще одна самодовольная улыбка, прежде чем он чуть подался вперед и поймал мои губы. Я тут же обвила его шею руками, чтобы не отпускать. Тогда он поцеловал сильнее, и меня подхватил огненный вихрь желания.

– Мейсон… – тихо выдохнула я, не в силах удержаться.

– Хочу до конца жизни слушать, как ты со стоном произносишь мое имя, – властно прорычал он, и я почувствовала, как у меня на затылке проступают капельки пота. – Знаешь, сколько лет я мечтал тебя поцеловать?

Мне было нечего на это сказать. Я могла бы напомнить себе, что он меня ненавидел и не хотел, однако Мейсон только что признался в обратном.

Я решила сделать вид, что ничего не слышала.

– У тебя неплохо получается, – только и сказала я.

Ошеломленная, я лишь пассивно плыла по течению, что было для меня очень несвойственно. Хотелось соревноваться и победить, поставить его на колени, стать его единственным желанием.

– Неплохо? – спросил он, а затем с шумом втянул в себя воздух, когда я прижалась губами к его горлу.

Теплая кожа, его запах. Я провела губами по шее, и он сказал:

– Во время сеанса, когда ты меня похвалила, мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не схватить тебя, не усадить сверху и не зацеловать до потери пульса.

Настал мой черед улыбнуться. Мне нравилось чувствовать над ним власть.

Продвигаясь с поцелуями выше – его щетина легонько покалывала мои губы и щеку, – я вызвала у Мейсона волну дрожи. Меня не покидали мысли о нем без одежды. Я нежно поцеловала его и потянула за рубашку, чтобы вытащить заправленный в брюки край и прикоснуться к мускулистой спине.

– Если будешь продолжать в том же духе, я могу не сдержаться, – предупредил он и потерся об меня носом.

– Чего ты хочешь? – спросила я.

Он отклонился, чтобы посмотреть мне в глаза.

Вместо желания я увидела в его взгляде какую-то необъяснимую нежность. Он погладил меня по лицу, убирая прядь волос за ухо. Его пальцы скользили вниз по моей щеке.

– Единственное, чего я хочу, – это ты, Синклер.

Происходило что-то важное, но его поцелуи расплавили мой мозг, поэтому я не могла сообразить, что именно.

– Саванна?

Я услышала голос Сьерры и в отчаянии надавила Мейсону на плечи, отталкивая. Она нас найдет, а он весь растрепанный, да и я наверняка лохматая и выгляжу не лучше. А губы я красила? Не помню. Если и красила, должно быть, все уже размазалось по лицу. Я поискала на полу резинку – нашла! – и снова собрала волосы в хвост.

Мейсон лишь удивленно наблюдал, как я рванула к окну, чтобы посмотреть на свое отражение. Помады не было, но губы опухли, а щеки горели ярким румянцем. Надеюсь, сестра не заметит.

– Саванна?

– Я здесь! – сказала я, прыгая на диван и хватая книгу.

Сьерра открыла дверь в кабинет и просунула голову.

– Мы собираемся есть мороженое. Хотите?

– Да! Я где-то слышал, что говорить «да» легко и приятно, – сказал Мейсон, и я изо всех сил старалась не покраснеть. – Не откажусь.

– А я не хочу, спасибо. – Я не отрывала взгляд от страницы, надеясь, что они уйдут и сестра не поймет, чем мы здесь занимались.

– Идем, – сказала та, и я почувствовала на себе пристальный взгляд Мейсона.

Он ушел, не проронив ни слова. Сьерра пошла за ним, а потом остановилась и позвала меня.

Я оторвалась от «чтения».

Она показала себе на грудь.

– У тебя пуговица расстегнулась, и ты держишь книгу вверх ногами, – сообщила она и подмигнула.

Стоило ей выйти за дверь, как я рухнула на диван. Ну все, теперь она мне проходу не даст!

Как я могла такое допустить? Не стоило поддаваться порыву.

Это не должно повториться.

Никогда. Ни-ко-гда!

* * *

Мне в голову пришло единственно решение – прятаться как можно дольше. Я перестала встречаться с Бриджит и сестрой на людях и почти все свободное время проводила дома.

Проблема только в том, что сегодня аукцион школьного фонда и вечеринка в честь него. В целом свою часть работы я выполнила: собрала лоты, распечатала для каждого бумаги и всех обзвонила, чтобы подтвердить участие.

Всех, кроме Мейсона. Не стала уточнять, готов ли он оценить рукопись того, кто выиграет его лот на аукционе. Но бумаги тем не менее распечатала.

К мероприятию все готово, сегодня справятся без меня.

Я настолько накрутила себя мыслями, что встречу его там, что меня тошнило от волнения. Я съежилась на кровати, замоталась в одеяло и мечтала, чтобы меня здесь никто не нашел.

Эмоциональные качели вернулись и ударили с новой силой. Я не могла распутать клубок своих противоречивых чувств, а после поцелуев в папином кабинете ситуация стала в сотню раз сложнее.

Потому что теперь я знала, что упускаю: такую физическую близость я еще никогда не испытывала.

Не говоря уже о близости эмоциональной, которая у нас когда-то была.

Я застонала и перевернулась на другой бок. Нельзя с ним сегодня встречаться. Вивиан принимала активное участие в делах фонда, так что наверняка придет на аукцион, а мне нельзя так рисковать. Вдруг у нас с Мейсоном что-то случится, и все это увидят? Я уже убедилась: одного пылкого взгляда мне достаточно, чтобы позабыть обо всех предосторожностях.

Когда мама зашла меня проведать, чувствовала я себя просто чудовищно, что и неудивительно. Я сказала, что никуда не пойду, и она от меня отстала.

Но только не сестра.

– Ты ведь прикидываешься? – спросила она, садясь на кровать рядом.

– Нет. У меня живот сводит.

Она засунула руку под одеяло, чтобы пощупать мой лоб.

– Температуры нет.

Неправда. Внутри у меня был пожар от горячки по имени Мейсон. Похоже, у меня совсем не оказалось антител к этой заразе, и я обречена вечно мучиться своими чувствами к нему.

Сьерра убрала руку, но продолжала сидеть рядом. Я высунулась из-под одеяла и посмотрела на нее.

– Ну что?

– Как сказал бы мой психолог: «Что с тобой не так?»

– Пытаешься меня пристыдить?

Она пожала одним плечом.

– Это ты, а не я, чуть не занялась любовью с Мейсоном, пока в другой комнате была бабушка.

Я не ответила, тогда она добавила:

– Не хочу совать нос не в свое дело, но…

– Так и не суй!

– Я-то думала, тебе не терпится поделиться?

Мне и впрямь хотелось этого до одури, но то, что произошло, было слишком личным, не для ее ушей.

– Ну, мы ругались, потом целовались – вот и все. О чем тут рассказывать?

– Ну уж нет! Думаю, ты многого недоговариваешь. Я, конечно, не сильна в математике, но это очевидно, как дважды два четыре.

– Что очевидно?

– То, что, несмотря на все попытки отрицать, ты, сестренка, испытываешь к Мейсону очень теплые чувства.

– Не теплые, а жгучие – ненависть! – поспешила возмутиться я. – С чего ты вообще это взяла?