– Конечно. Но раз уж мы здесь… чего бы тебе хотелось?

– Мне бы хотелось, чтобы ты ушел.

– Я могу уйти, как ты хочешь, а могу…

Он не закончил свою мысль, вместо этого начал нежно целовать мой подбородок. У меня вырвался счастливый вздох.

Я снова вспомнила о том, что обещала Сьерре, и, пока он исследовал мои лицо и шею губами, набралась смелости сказать:

– Нам нужно поговорить.

Мейсон прервался и посмотрел на меня.

– Хочешь поговорить прямо сейчас?

– Нет.

– Вот и я не очень, – согласился он.

Я ждала, что наши губы наконец встретятся, но он удивил меня, перекатив на бок. Далеко я, конечно, не укатилась, потому что наши ноги переплелись и мы все еще обнимались.

Мы оказались лицом к лицу, достаточно близко для поцелуя, и я как раз собиралась сократить это расстояние, как он вдруг выдал:

– Я, конечно, сказал, что не хочу разговора сейчас, да и вообще мне невероятно сложно от тебя оторваться… Но я все же надеюсь вновь завоевать твое доверие – может, тогда ты объяснишь, чем я тебя так разозлил и что такого сделал, что ты перестала со мной разговаривать и выбросила из своей жизни. Потому что я очень по тебе скучаю, Синклер. Скучал каждый день все эти шесть лет: по тому, что было между нами, и тому, что могло быть. По тому, кем мы могли стать, если бы ты со мной разговаривала. Но я уважаю тебя и не хочу давить. Просто знай, что я всегда готов поговорить.

При этих словах мое сердце затрепетало и чуть не выпрыгнуло, я не знала, как на них реагировать. Он скучал. Сожалел о том, что случилось. Хотел быть со мной, хотел отношений.

Бессмысленно было это отрицать.

Я не знала, что делать, поэтому поцеловала его. Может, пока я ему и не доверяю, но в эти слова готова поверить.

Он положил правую руку мне на щеку и нежно ответил на поцелуй. Совсем не похоже на прошлый раз.

Все те же огонь, пожар, страсть, только теперь мы словно обменивались мыслями, эмоциями. В этом сладком поцелуе сплелись жажда, нежность и что-то такое, для чего я не могла подобрать слова.

Может, те самые дурацкие чувства, о которых сестра мне все уши прожужжала.

От его бархатистых поцелуев мои ноги становились ватными. Его прикосновения были уверенными и решительными. Удовольствие разлилось по телу теплым медом, лишая меня воли. Наши губы двигались будто в танце. Я вспомнила, как он назвал танец разговором без слов, общением через касания – именно так сейчас и было.

Его движения сообщали мне то, о чем я не хотела слышать. Тогда я сосредоточилась на том, что чувствую.

Каждый поцелуй был невероятно нежным, ласковым, опьяняющим. Я все глубже и глубже погружалась в создаваемые им ощущения: жидкий огонь медленно тек у меня по венам. Головокружительный полет в горячей тьме, в которой нет ничего – только его губы, целующие меня.

В прошлый раз я совершенно потеряла голову от поцелуев, но сейчас каким-то образом ощущения были более пронзительными, интенсивными, осмысленными.

Прошло несколько секунд или часов – время не имело значения. Был только Мейсон и его поцелуи. Остального мира словно и не существовало.

Хлопнула входная дверь, и я услышала, как меня зовет папа.

Я выругалась и толкнула Мейсона так сильно, что он упал с кровати.

– Уходи. Сейчас же!

– Может, просто скажем им…

– Нет!

Нечего тут говорить.

– Я, конечно, уже взрослая, но если папа застанет тебя в моей спальне, он сделает из тебя евнуха.

– Это явно не в наших интересах.

Я подскочила и распахнула окно. Мейсон вылез спиной назад, нашаривая ногами решетку. Даже сквозь панику я все равно на какой-то миг почувствовала себя то ли Джульеттой, то ли Рапунцель.

Ощущение стало еще реалистичнее, когда он подтянулся и поцеловал меня: быстро, крепко и так маняще. И так мало!

Нужно положить этому конец. Сырой ночной воздух сдувал с моего разума сотканную Мейсоном паутину. Что я наделала? Нельзя было его целовать. Я отстранилась.

– До следующего поцелуя, – сказал он.

– Следующего не будет, – прошипела я. – И этого не должно было быть.

– Ты сама попросила.

– Ты сказал мне попросить.

Ему уже было пора, но он все не уходил:

– Тебя никто не заставлял. Твой разум тоже никто не контролирует.

– Иди уже, – сказала я, прикрывая окно.

Едва я успела закрыть его до конца, как папа уже стучался в мою дверь и звал меня. Я подбежала к кровати, запрыгнула и натянула одеяло.

– Входи!

Из-за двери появилась папина голова.

– У тебя все хорошо? Знаю, ты не любишь, когда электричество отключают.

Этот вечер без света был очень даже ничего.

– Я в порядке.

– Кажется, я слышал, как что-то упало.

Это когда я оттолкнула Мейсона.

– Я скатилась с кровати, но ничего страшного, не переживай.

– Ну хорошо. Если понадоблюсь, я у себя. Пойду прилягу. Спокойной ночи.

Он закрыл дверь, и я сбросила одеяло. Раскинув руки и ноги, я лежала, как морская звезда, пытаясь охладить разгоряченное тело.

И думала о том, что Мейсон сказал перед уходом: мой разум никто не контролирует.

В этом-то и проблема. Мне казалось, что контролирует. Как будто стоило ему только появиться, он порабощал всю мою волю, и я не могла держать его на расстоянии.

Понятия не имею, как быть дальше.

Глава 24

Глава 24

Когда на следующий день я вернулась с работы, Сьерра уже ждала меня в комнате.

Ничего хорошего это не обещало. Интересно, знает ли она? Может, ее дружок Мейсон рассказал, чем мы занимались на моей кровати. Я столько раз представляла себе подобные сцены, когда была еще подростком, но сейчас в некоторой мере все равно засомневалась: может, я сама все выдумала, или это был очень реалистичный горячечный бред?

– Я решила все твои проблемы! – с ходу заявила сестра.

Неужто нашла способ, как мне перестать его целовать?

Но нет, вряд ли.

– Ты идешь на свидание с Мейсоном, – сказала она.

Но это же ничего не решит!

– Что?!

– Вчера на аукционе я предложила больше всех за рекомендации писателя. Потом очень бурно радовалась победе и всем рассказывала, что этот лот выиграла я, Сьерра Синклер.

Она говорила так, будто ее слова все объясняли, хотя мне по-прежнему было ничего не понятно.

– И что?

– А то, что ты идешь на свидание вместо меня. Нас же никто не различает, и все на аукционе в курсе, что лот выиграла я, поэтому ты можешь встречаться с ним, не боясь потерять работу.

Справедливости ради, мы можем продолжить встречаться тайно и никому об этом не рассказывать, тогда у меня не возникнет неприятностей с Ассоциацией.

– Это еще не значит, что я должна…

Сестра меня перебила:

– Ты сможешь поговорить с ним безо всяких сложностей, которые связаны с тем, что ты – это ты. Без дополнительного багажа. Сообщить все от лица другого человека и посмотреть, что он скажет. Даже если у него есть какие-то причины тебя обманывать, мне он точно врать не станет.

– О да, это наверняка пойдет на пользу нашим отношениям. – Я вложила в свои слова чуть больше сарказма, чем собиралась, поэтому тут же извинилась: – Прости, из-за жары и скверного характера я временами становлюсь грубой. К тому же вся ситуация с Мейсоном меня изводит.

А иногда и заводит, да еще как!

– Но ты же сама этого хотела. Помнишь, в больнице? Ты говорила, что хочешь пойти с ним на свидание без лишнего багажа.

– Это не свидание. Просто он помогает мне, то есть тебе, работать над рукописью. Но ты же ничего не пишешь? И я не пишу.

Она отмахнулась, будто это было неважно.

– Если кто-нибудь спросит, я расскажу про книгу о самопомощи, которую хочу написать, и о том, как сильно Мейсон мне в этом помог.

Какой бы безумной ни казалась идея, она начинала мне нравиться. Я подсела к столу. Хорошо было бы завести разговор без лишних сложностей, обусловленных моим характером. Беспристрастно рассказать историю и оценить честную реакцию со стороны «Сьерры» будет намного безопаснее.

К тому же он не сможет отвлечь меня своими поцелуями.

– Ничего не получится, – сказала я.

– Ты же знаешь, что получится. Мы уже сто раз так делали. А еще я написала Бриджит, и она одобрила затею.

– У нас волосы разной длины, – возразила я.

У Сьерры были сантиметров на пять длиннее.

– Собери их в пучок, как я, и никто не заметит.

– Похоже, у тебя на все есть ответ?

– Ага, – она кивнула. – Позволь ему все объяснить, выдай кредит доверия.

– Доверия он мне и так задолжал с процентами.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Мне кажется, вы можете неплохо провести время. При определенных обстоятельствах.

– Если обоих накачать успокоительным?

Она рассмеялась.

– Нет, я хотела сказать, когда на вас не давят ненависть и отрицание.

– Отрицание – очень эффективное и крайне недооцененное средство. Тем более настоящим отрицание может быть, только если ты неправа.

– Нет, настоящим может быть только отрицание, произведенное в определенных регионах Франции. Все остальное – игристое заблуждение.

Я против воли засмеялась.

– Слушай, Саванна, ты ведь сама знаешь, что он тебе нравится. «Каждый сам ловец своего счастья», как сказала бы бабушка.

Пословица определенно звучала не так, но я не стала поправлять сестру, по крайней мере в этом.

– Может, у меня и были когда-то чувства к Мейсону…