Я вспоминала, как мы с Бриджит и Сьеррой встречались в кафе за завтраком, как весело нам было вместе, как мы дразнили друг дружку, ходили по барам, танцевали… Она стала неотъемлемой частью моей жизни. И все это время она врала мне, глядя в глаза.

– Можем развернуться и уехать, – предложил Мейсон.

Это меня подстегнуло.

– Нет, я должна все узнать.

Может, ее вообще нет дома и я зря сюда приехала, но попытаться все-таки стоит. Я просто обязана выяснить, кто распустил обо мне тот слух.

Я выбралась из машины.

– Жди здесь, – сказала я и захлопнула дверцу.

Надо разобраться во всем самой.

Скрестив руки на груди, я направилась в сторону дома. Шаги давались тяжело, словно ноги увязали в грязи. Я шла все медленнее и медленнее. Все так же хотелось вернуться в машину, предложить Мейсону уехать и забыть обо всем – он наверняка выполнил бы мою просьбу.

Но вместо этого я постучала в дверь. Было слышно два голоса: мама явно дома. Слава богу, открыла Бриджит. Она смеялась над какой-то маминой шуткой и при виде меня не утратила ни радости, ни веселья.

– Сьерра! Вот так сюрприз!

– Я Саванна.

– Ой! Ты в форме, и я подумала…

Ее голос дрогнул, когда она увидела выражение моего лица. Бриджит перестала улыбаться и побледнела.

– Мам, я на минуточку! – крикнула она и вышла на крыльцо, закрывая за собой дверь. – Ты все знаешь, да? – тихо спросила она.

Глава 27

Глава 27

– Я пришла, чтобы узнать правду.

Руки по-прежнему дрожали. С того момента, как Мейсон рассказал мне про Бриджит, я все никак не могла успокоиться.

Она переминалась с ноги на ногу, стараясь не смотреть мне в глаза. Было странно видеть вечно уверенную в себе Бриджит в таком смятении.

– Это я. Я всем сказала, что ты спишь с мистером Лэндри.

У меня вырвался удивленный вздох. Я не могла поверить, что она так со мной обошлась. Глубоко внутри я все же надеялась получить какое-нибудь другое объяснение.

– Но зачем? Не понимаю.

Она нервно сглотнула, после чего призналась:

– Потому что у меня был с ним роман.

Такого поворота я точно не ожидала.

– Что?

– Когда мы с Мейсоном увидели вас после дебатов, я разозлилась и ужасно приревновала. Я знала, что Грег, то есть мистер Лэндри, флиртовал с другими девчонками, и, увидев вас вместе, я просто рассвирепела. Оливия, моя подруга, застала меня рыдающей в туалете. По моим слезным причитаниям она начала догадываться, что происходит, и я испугалась, что она все поймет, поэтому наврала про твой роман с мистером Лэндри, чтобы отвлечь внимание от моих отношений с ним.

– Я… – совершенно ошеломленная, я не знала, что сказать.

– Я боялась, что мама узнает. Понимала, что она очень разозлится.

– Конечно разозлится! Ты была ребенком, а он – взрослым мужиком! Так нельзя!

Она кивнула, ее глаза наполнились слезами, капли медленно покатились по щекам.

– Знаю, нельзя. Тогда я думала, что у нас любовь, но ты права, это было недопустимо.

Да, учитель ей воспользовался, но меня подставлять было вовсе не обязательно. Если бы взрослые узнали, Бриджит самой стало бы только лучше.

– Значит, ты соврала про меня, чтобы твоя мама ничего не узнала?

– Она воспитывала меня без отца и всегда чересчур опекала, постоянно переживала, что со мной что-нибудь случится. Правда о мистере Лэндри ее бы убила. Я не могла с ней так поступить, не хотела причинять такую боль.

– А мне хотела?

– Нет, конечно, нет! – Она потянулась меня обнять, но я уклонилась, и Бриджит безвольно опустила руки. – Когда его уволили, я думала, слухи постепенно улягутся, и внимание привлечет к себе какой-нибудь другой скандал.

– Но этого не случилось, – напомнила я. – Эта ложь преследовала и мучила меня. Люди годами меня осуждали – и до сих пор продолжают. Ты испортила мне репутацию.

– Я знаю! Когда ты уехала и поступила в колледж, я убедила себя, что теперь все будет хорошо, и вытеснила эту историю из памяти. А когда ты вернулась, я собиралась тебе рассказать. Но мы начали видеться все чаще, и я поняла, что мне очень нравится проводить время с тобой и Сьеррой, поэтому не хотела жертвовать нашей дружбой. Я так много раз пыталась начать этот разговор, но в последний момент пугалась. И чем дольше откладывала, тем тяжелее было решиться.

В этом я ее понимала, но все равно следовало мне рассказать.

– Надеялась, я никогда не узнаю?

– Сама не знаю, на что я надеялась. Наверное, вообще об этом не думала. – Она пожала плечами. – Саванна, прости, мне очень жаль. Я понимаю, словами делу не поможешь. Понимаю, что поступила неправильно и подло по отношению к тебе, и перед Мейсоном, наверное, тоже стоит извиниться. В критический момент я приняла очень плохое решение. Одна из причин, по которой я боялась тебе признаться после возвращения в Плайя-Пласида, в том, что мне пришлось бы объяснить все маме, чтобы она услышала это от меня, а не от кого-то другого, а я не хотела разбивать ей сердце. Я не знала, как рассказать ей обо всем. До сих пор не знаю.

Я очень сочувствовала и Бриджит, и ее маме, понимая, как им будет тяжело, но они не единственные пострадавшие в этой истории.

– Все эти годы я винила Мейсона. Ты разрушила наши с ним отношения.

– Я не знала! – дрожащим голосом убеждала она. – До того вечера в ресторане я и понятия не имела, что ты считала, будто слух пустил Мейсон. Я почувствовала чудовищную вину за то, что вы поругались из-за меня, потому что слышала от Сьерры, что ты была сильно влюблена в него в школе и эти чувства были очевидно взаимными. Я ненавидела себя за то, что вы не вместе.

На дне живота заворочалась острая ноющая боль. Бриджит так долго меня обманывала… Теперь я даже понимаю почему. С ней плохо обошлись, но она была всего лишь подростком, ей не хватало жизненного опыта, чтобы с этим справиться. Нельзя ее за это винить. В минуту отчаяния она приняла глупое решение. Мои решения порой не намного умнее, так что я не могла на нее за это обижаться.

Но тут я подумала о том, что она у меня отняла: все те годы, которые мы с Мейсоном могли провести вместе, наше счастье. Подумала о том, какую боль она причинила нашим семьям из-за того, что я так злилась на него…

Я не хотела на нее обижаться. Последние шесть лет я провела в обиде на Мейсона, ненавидела его, но Сьерра права: этот тяжкий груз постоянно на меня давил. Я не хочу, чтобы это повторялось. Вот бы найти способ оставить все позади и жить дальше… Но только где его искать?

Я шагнула назад и встала на верхнюю ступень крыльца.

– Ужасно. Сочувствую, что тебе пришлось через это пройти. Учитель повел себя неподобающим образом, и мне жаль, что ты побоялась обо всем рассказать. Понимаю, как тяжело тебе было. Но я не знаю, как мне самой теперь пережить произошедшее. Наверное, мне лучше уйти.

– Саванна, подожди! Ты имеешь полное право на меня злиться… – начала Бриджит, но я не дала ей закончить мысль.

Я очень не хотела на нее обижаться, но чувствовала, как внутри меня поднимается гнев.

– Спасибо большое, что разрешила мне злиться. Но ты ведь причинила боль не только нам с Мейсоном, но и моей семье! Украла время, которое я могла бы провести с ними, вместо того чтобы сидеть одной и проклинать Мейсона. Меня обвинили в том, чего я не делала, и это съедало меня изнутри. Да еще кто? Парень, которого я так любила! Из-за тебя я перестала доверять людям и закрылась.

– Я пыталась все исправить: пошла в полицию и написала анонимное заявление против мистера Лэндри, предоставила доказательства. Я не готова была предстать в суде, но его хотя бы уволили. Устроившись в новую школу, он начал непристойную переписку с одной ученицей, только на самом деле это была полицейская под прикрытием, и его арестовали. Ему предъявили обвинения, сейчас он в тюрьме.

Этого я не знала.

– Ты молодец, что рассказала полиции, лишив его возможности навредить кому-то еще.

Похоже, она решила, что мой гнев стихает.

– Скажи, как мне загладить свою вину? – спросила она. – Я на все готова.

Как же тяжело… Мне очень хотелось пообещать ей, что все будет хорошо и мы справимся. Только вот рана была слишком свежей и глубокой.

– Ты все равно ничего не исправишь. Ты причинила людям боль, заставила страдать и переживать потери. Надо мной целый год все смеялись. Ты даже не представляешь, каково мне было слышать перешептывания и смех за спиной – мне, стремившейся быть лучшей во всем, всегда искавшей одобрения. Ты и понятия не имеешь, какие отвратительные сообщения я получала от неизвестных. Это меня едва не сломило. Я ухожу, больше не в силах продолжать этот разговор. Я… не могу относиться к тебе, как прежде.

Я пошла к машине. Думала, Бриджит окликнет меня или пойдет следом, но та лишь тихо вернулась к маме.

– Отвези меня домой, пожалуйста, – попросила я Мейсона, сев в машину.

Он снова взял меня за руку и не отпускал всю дорогу, и я была благодарна за эту поддержку. Я разревелась, и все мое тело сотрясалось от постоянных всхлипываний. Я рыдала до рези в глазах и боли в легких.

Мейсон свернул на дорожку к моему дому, а затем отстегнул сначала свой ремень, а потом мой. Он обнял меня, прижав к груди, а я все продолжала лить слезы, пока он гладил меня по голове, утешал, говорил, что все будет хорошо, и целовал в макушку.

Успокоившись, я вдохнула побольше воздуха, после чего сказала:

– Я… Кажется, я должна, ну, попросить прощения. У тебя.