– Ян, проснись, пожалуйста!

Я с трудом разлепил глаза. На месте Евы сидела Наташа и, держа меня за руку, с беспокойством заглядывала в лицо.

Свет в зале уже горел, и людей почти не осталось. Саня с Евой стояли в проходе в конце ряда и обсуждали фильм. Алика с ними не было.

– Ну слава богу! – Наташа с облегчением выдохнула. – Ты меня напугал! Мы тебя будим, будим, а ты не просыпаешься.

– Угу. – Я быстро встал. – Похоже, печенье дает о себе знать.

– Как ты себя чувствуешь? – Мою руку она не выпустила.

– Физически – как будто проспал в кинотеатре весь сеанс, а морально – отвратительно. До того, как мы сюда приехали, мне хотелось всех убить, а теперь хочется самому убиться.

– Это ужасный розыгрыш. Ваша Лара просто идиотка.

– С этим не поспоришь. – Я потянул ее за руку, и, поднявшись, Наташа оказалась прямо передо мной. – Только я все равно не верю, что она одна это провернула.

– Я тебя не понимаю.

Крепко сжав ее плечо, я наклонился к ее уху:

– Не приглашай их больше!

– Кого? Ребят? Саню и Алика? Но почему?

– Я ревную, – произнес я будто в шутку, хотя на самом деле ни капли не шутил.

– Просто заведи себе булавку. – В полумраке зрительного зала цвет Наташиного лица отливал белизной. – И когда чувствуешь, что переживание становится очень сильным, коли себя ею. Это помогает переключаться.

– Какую булавку? – не понял я.

– Вы идете? – недовольно крикнул Саня. – Чего застряли?

– Потом расскажу, – пообещала Наташа.

Алик ждал на улице. Курил, прислонившись спиной к заведенной машине каршеринга, а как только увидел нас, поторопился открыть дверь, чтобы посадить Наташу.

Она быстро забралась в нагретый салон, а мы остались на улице, дожидаясь, пока Алик докурит.

В четыре часа уже стемнело. После недельных морозов резко потеплело, и над городом висело низкое сырое небо. Под ногами тоже все хлюпало.

– Как насчет мистического салона? – предложил Алик.

– Это че такое? – заинтересовался Саня.

– Ева знает. – Он подмигнул ей. – «Старший аркан». Там собираются колдуны, экстрасенсы и прочие мракобесы. Очень атмосферное место. Можно устроить спиритический сеанс, а можно просто посмотреть шоу. У них красивые представления.

– Я за любой кипеж, – тут же откликнулся Саня.

– А я не хочу, – сказала Ева. – Нет ни настроения, ни денег.

Не успел я обрадоваться, как Алик тут же предложил:

– Я заплачу.

– Дело не в этом. Тебе же сказали: нет настроения, – вступился я, и Ева посмотрела на меня с такой благодарностью, что я готов был нести ее на руках до дома.

Я отвел ее в сторону.

– Хочешь, погуляем вдвоем, а они пусть едут.

– Не получится. Мы ведь не можем бросить Наташу.

– Тогда просто поехали домой, и все.

– К Наташе домой, – поправила Ева. – Поэтому мы не можем не считаться с ее желанием.

– Очень скоро мы найдем тебе жилье, обещаю. – Я снова распалился. – Давай завтра поищем. Мне должны прийти деньги за подработку.

– Как же все сложно. – Ева грустно улыбнулась. – Ладно, поехали в «Аркан», пусть Наташа хоть немного развлечется.

– Нет! Подожди, – запротестовал я. – При чем тут Наташа? Мне не нравится то, что сейчас происходит!

– А что происходит? – спросила Ева, но я видел, что она все понимает, поэтому вместо ответа просто взял ее за руку. – Знаешь, что меня сильнее всего мучает?

– Что?

– Что я не могу рассказать тебе все как есть. Все-все. И то, что ты не можешь знать, и что забыл. Чувствую себя жуком, которого посадили в банку и перекрыли крышкой кислород. Если бы ты знал, ты бы обязательно меня понял и простил.

Потом я бесконечно ругал себя за то, что не стал ничего спрашивать и выяснять, – просто заметил, как Алик с Саней смотрят в нашу сторону, и, не удержавшись, демонстративно обнял ее и поцеловал так, как мечтал все время после лагеря.

Земля ушла из-под ног, потому что впервые Ева откликнулась, и я всем сердцем ощутил ее трепет, надежду и странное, необъяснимое чувство, в котором я готов был немедленно утонуть, если бы не оклик Алика и вслед за ним – Евино смущение.

Наташа решила, что магический клуб – это очень интересно.

Интерьер «Старшего аркана» был стилизован под оккультный салон начала двадцатого века: стены, задрапированные бархатной тканью, столики в виде спиритических досок, а официанты в цилиндрах и с часами на цепочке.

Стойка бара находилась в глубине зала и напоминала таверну на перекрестке дорог. Возле нее стоял деревянный указатель со стрелками «Сцена», «Салон», «Инфернальное», бармен же был облачен в саван и изображал стража загробного мира, отчего мне показалось, что я снова в «Дофамине» и должен подыгрывать мобам.

На сцене две девушки в черных эластичных костюмах в обтяжку и в масках дьяволиц танцевали в оранжево-красном пламени, а между ними фокусник колдовал над колбами, наполненными разноцветными жидкостями, которые меняли цвет по мановению его руки.

Мы заняли столик, и официант принес меню.

Наименования блюд здесь придумывали с особой изобретательностью. От загадочных «Тайная доктрина», «Скрытое знание», «Сила перевоплощения» до вполне понятных: «Дальняя дорога», «Бугор Венеры», «Семерка динариев» и «Завещание доктора Папюса».

Мне было интересно соотнести их с общепринятыми названиями. И первым делом я погрузился в изучение ингредиентов и довольно быстро определил, что «Тайная доктрина» – это салат «Цезарь», «Бугор Венеры» – «Столичный», а «Сила перевоплощения» – «Греческий». «Семерка динариев» – заливное с тунцом, «Дальняя дорога» – яйца пашот, а «Завещание» – всего лишь грибной жульен.

Наташа крутила головой, разглядывая обстановку, а Ева сразу попросила «Астральный эфир», оказавшийся апельсиновым соком со льдом.

Ее поцелуй все еще бродил во мне: дурной настрой улетучился, и, полностью успокоившись, я был готов к любым подвигам. Однако Ева, наоборот, как‑то притихла и, будто испуганно, сторонилась меня. Упрекая себя в несдержанности, я решил извиниться сразу, как только представится подходящая возможность.

– Я здесь уже несколько раз был, – сообщил Алик. – Иногда удается поговорить с братом.

– Правда? – Наташа, казалось, совершенно зачарована увиденным. – И ты не думаешь, что это обман?

– Я совершенно точно говорю именно с Олегом, – заверил Алик. – Никто не может знать тех вещей, о которых он мне напоминает. Если захотите, познакомлю вас с настоящим медиумом.

– Я не хочу, – поторопился сообщить Саня. – У меня, к счастью, пока все живы.

– А ты, Чёртов? – Алик кивнул мне. – Что скажешь?

Я пожал плечами:

– Ты знаешь.

– Ах да, точно. Как я мог забыть. У тебя же все просто и приземленно. Поесть, поспать, в озере голяком искупаться, в игры ты не играешь, в мистику не веришь…

Он смотрел с вызовом, словно я в чем-то провинился.

– Извини, но я злопамятный. Ничего не могу с собой поделать. – Достав пластиковую баночку с таблетками, он взял одну и закинул в рот. – Не хочу, а все равно вспоминается.

Я промолчал. Интересно, если меня с одной таблетки унесло так, что я ничего не соображал, как же Алик на них живет?

Неожиданно тот встал и протянул Наташе руку:

– Идем, покажу кое-что.

Она поднялась и последовала за ним вглубь зала.

Мы втроем наблюдали, пока они не скрылись за бархатным пологом.

– Загадочно, – усмехнулся Саня.

– Ничего загадочного там нет, – неопределенно произнесла Ева.

– Где «там»? – переспросил я.

– Пусть сама расскажет. – Ева встала. – Я в туалет.

– Не обращай внимания, – сказал Саня, когда она ушла. – Алик просто прикалывается. Но ты, конечно, и сам хорош. Выскочил на кухню в трусах и давай на всех без разбора кидаться.

– Не нужно было подсовывать мне эту дрянь.

– Да, я уже Алику сказал. Ты был очень страшный. Особенно там, в баре. Знаешь, фильмы про оборотней, где чел на глазах превращается в зверя. Вот это был ты. Лара, как поняла, что натворила, тут же свалила и Веру прихватила.

– И что я такого ужасного сделал?

– Я не знаю… – Саня почесал в затылке. – Ничего вроде. Но казалось, вот-вот сделаешь.

– Вера сказала, что ты работаешь.

Лучше было обсуждать Саню, чем мои косяки.

– Ну да.

– И чем занимаешься?

– Да так… – Он схватил бокал с Наташиной «Заблудшей душой», медленно выпил почти половину и шумно выдохнул: – Ничего особенного не делаю. Сценарии для игрушек разрабатываем.

– А с кем ты живешь?

– С родоками. А чего?

– У тебя нет знакомых, кто сдает недорого комнату?

– Могу недорого сдать гараж или дачу.

– Дачу? Теплую?

– Если печку затопишь, то теплую. Тебе зачем?

– Дача, наверное, не подойдет. Это для Евы. На время. Ей просто пока негде жить.

– Поговори с Аликом. Он снимает квартиру, но ему то и дело приходится на пару недель уезжать из-за съемок. Как раз вчера жаловался, что оплачивает, но не живет.

– Нет. Алика ни о чем я просить не буду.

Саня несколько секунд молчал, потом расхохотался:

– Боишься, что уведет? Я тебя понимаю, но… – Наклонившись ко мне, он понизил голос: – Лучше не показывай ему, что тебя это задевает. Для него все – игра.

– Это я уже понял, когда он сказал, что злопамятный. Лучше посоветуй, как его остановить.

– Сделай вид, что тебе и дела нет. К тому же ему, кажется, понравилась Наташа, так что, может, и волноваться не о чем.

– Есть о чем! Наташа тоже моя! – выпалил я сгоряча и немедленно пожалел об этом.

На плечо легла рука Евы. Она наклонилась и, касаясь губами моего уха, прошептала:

– Какой же ты, Ян, все-таки… маленький.