– Это потому, что люди становятся лучше. Они проживают печальный опыт прошлого и в следующей жизни стараются все исправить, – задумчиво произнесла Ева.

– А вот Чёртов считает, что нет никаких прошлый жизней. И живем мы только здесь и сейчас. Я прав?

Сейчас я был согласен с Аликом, но признавать этого не хотелось.

– Откуда мне знать?

– Люди не становятся лучше, – подключилась Наташа, – они просто учатся маскироваться и мимикрируют.

– Пойдем курить? – предложил вдруг Алик Еве, поднимаясь. – Я тебе одну историю из жизни расскажу: как тебе в лицо улыбаются, а потом вонзают нож в спину.

Саня тоже вдруг вскочил:

– Я с вами. Мне домой надо. Всем пока!

Как только они ушли, я пересел поближе к Наташе.

Хотел предупредить ее насчет Алика, объяснить, что ему не стоит доверять, что он собирается использовать ее, просто чтобы отомстить мне, потому что не умеет проигрывать, но в последнюю секунду вдруг передумал. Испугался, что не смогу подобрать правильные слова и буду выглядеть как ревнивый баран или случайно обижу ее, а это еще хуже.

– Можно я сегодня переночую у вас?

– Тебе не нужно спрашивать разрешения.

– Просто домой не хочется.

Получилось неубедительно, ведь на самом деле я знал, что мама устроит мне головомойку, да и чувствовал себя неважно. Мне срочно требовался покой и долгий крепкий сон в собственной постели. Но гарантии, что Алик не останется у девчонок, были важнее.

– Я все понимаю. – Улыбка у Наташи вышла грустная. – Не могу сказать, что я рада, но ты ее заслужил.

– Ты о чем?

– О Еве, конечно. Я же видела, как вы целовались.

– Все немного не так. Просто…

– Не надо ничего объяснять. – Она закрыла мне рот ладонью. – И тем более оправдываться. То, что я тебя люблю, – это мои проблемы. И только мои. Я ужасно глупая и несдержанная. Знаю, что ставлю тебя в неудобное положение и вынуждаю испытывать чувство вины, но я исправлюсь, клянусь!

Наташа вскочила и быстрым шагом направилась в сторону туалетов, а я подозвал официанта и попросил счет.

Пора было сворачивать балаган и разобраться со всем в спокойной обстановке.

Только в этот вечер к Наташе я так и не попал. Алик довез нас до ее дома и, попрощавшись с девчонками, предложил подвезти и меня. Было ясно, что возвращаться к ним он не планирует, а потому я согласился, намереваясь по дороге расставить все точки над «и».

– Если собираешься мне мстить, то не вмешивай девчонок, – запальчиво объявил я, удостоверившись, что в Наташиной квартире зажегся свет.

– Мстить? Тебе? Ты серьезно? – Алик расхохотался, и машина тронулась с места. – Ты такой нелепый, Чёртов. И смешной. Очень смешной. Никакая месть не сравнится с возможностью поржать над тобой.

– Можешь ржать сколько влезет, но в их сторону даже думать не смей.

Мы вырулили со двора на шоссе.

– По идее я должен спросить, с какого перепугу ты решил, что я тебя послушаю. Но мне интереснее другое. Ты реально не понимаешь, что, даже если я не собирался их трогать, если у меня и в мыслях ничего подобного не было, все равно после вот этого твоего наезда я уже не смогу оставить их в покое?

– Просто скажи, что тебе надо!

– Продашь мне свою душу, Чёртов? – Настроение у Алика было задиристое, но веселое.

– Ты под чем-то?

– К счастью для тебя и для себя тоже, я всегда под чем-то. Давай не будем ссориться, – предложил он внезапно миролюбивым тоном. – Их две и нас двое. Математика элементарная. Ты спишь с Евой, а мне понравилась Наташа. Все просто.

– Наташа – школьница! – Я не стал разубеждать его насчет Евы только потому, что он явно не претендовал на нее. – Она хорошая. А потому не лезь к ней!

– У тебя полно девок, Чёртов. На фига ты еще и ей голову дуришь?

– Наташа – мой друг!

– Вот только не нужно мне втирать про дружбу. Я не первый день на свете живу и прекрасно знаю, как все устроено. – Туман в его глазах в этот момент казался настолько густым, что их ясно-голубой цвет потемнел до серо-зеленого. – Но в принципе я тебя понимаю. Я бы тоже просто так не сдался. Даже наоборот, почувствовал азарт. Правда? Ты же стопудово сейчас думаешь о том, чтобы с ней переспать, хотя и не планировал. Просто потому, что считаешь себя альфа-самцом и должен теперь пометить территорию.

– Иди в задницу. – Если бы он не вел машину, я бы, наверное, его ударил. – Останови здесь!

– Здесь нельзя останавливаться. Потерпи еще немного.

Несколько минут мы ехали молча.

– Слушай, Чёртов, а ради чего ты вообще живешь? – неожиданно спросил Алик. – Я не про то, чтобы стать поваром, открыть ресторан и прочую банальщину, потому что до этого запросто можно не дожить. Вот как мой брат, например, взять и сорваться в один момент. И тогда получится, что ты как будто и не жил. Так, существовал в своем однообразии день за днем. Ждал чего-то, надеялся, откладывал на потом. Вот для чего мне нужны победы. Ежедневные победы, понимаешь? Камушек за камушком я складываю свою гору и знаю цену каждому дню. А Саня живет ради радости. Он говорит, что радость, веселье и удовольствие – это фонари, освещающие дорогу, и если вдруг погружаешься в темноту, то это означает смерть, даже если физически ты жив. А ты, ради чего живешь ты каждый свой новый день?

– Если каждый день ждать своей смерти, можно запросто сойти с ума, – нехотя отозвался я, не собираясь отвечать на его провокационный вопрос.

– Мне это не грозит. – Алик притормозил и разблокировал дверь. – Все, давай, попутного ветра.

Глава 26

Глава 26

В тот же вечер после девяти Митя вернулся домой в сопровождении полиции. Его задержали якобы во время поиска закладки, но он, естественно, все отрицал. Сделав брату и родителям строгое предупреждение, полицейские ушли.

От семейных разборок я самоустранился – и без меня крика и шума хватало. Они скандалили на кухне около часа. Потом Митя пришел в комнату. Красный, вспотевший, злой. Здороваться не стал. Резкими движениями сорвал с себя одежду и бросился на кровать. Уткнулся лицом в подушку и застыл.

Я не хотел, чтобы меня в это втягивали, особенно сейчас, но мама влетела как фурия:

– Ты знал? Знал, да?! Что он этим занимается?

– Нет.

– Ты знал! Ты же брат. Вы между собой все обсуждаете.

– Нет, мам, я не знал. Но его друзья мне никогда не нравились.

– А чего тогда такой спокойный? Типа все нормально?

В комнату заглянул папа:

– Давайте на сегодня заканчивать. Я устал.

– Ты старший и должен за него отвечать! – накинулась мама на меня.

– Я готов отвечать, но не знаю как.

– Должен был за него отвечать. А теперь уже поздно! Ты хоть осознаешь, что его могут посадить за это в тюрьму? Господи, и это мой ребенок! Да как так?

Маму трясло. Мама то и дело вытирала ладонями мокрые щеки и всхлипывала.

Я поднялся и обнял ее. Мамина макушка доходила мне до подбородка.

– Ничего страшного не произошло. Тебе нужно просто успокоиться. Утро вечера мудренее.

– Легко сказать «успокоиться». Хотела бы я тоже быть такой пофигисткой, но не могу. – Она отстранилась и повернулась к Мите. – С этого момента ты наказан! Никаких прогулок, секций, компьютера. Ян установит тебе на телефон определение местоположения, или как там у вас это называется… Будешь жить под постоянным контролем. Хватит. Демократия закончилась. А ты, – бросила она мне, – переоденься наконец. Господи, думала, выросли уже. Но нет. Испытания продолжаются.

Мама ушла. Я прикрыл за ней дверь.

– Можешь объяснить, что было на самом деле?

– Я реально искал клад. Меня Кулешова попросила. Это она заказывала.

– Ты совсем с головой поссорился? – Я швырнул в него свитер, который только что снял. – Хочешь сесть в тюрьму из-за какой-то идиотки? Ты вообще знаешь, что, если бы ты его нашел, тебя реально могли посадить?!

– Там делов-то было – просто сходить и забрать. За такое не сажают.

– Еще как сажают! Чего Кулешова Панфилова не попросила?

– Панфилов не смог, и потом… кажется, я ей больше нравлюсь.

– Нравишься, и поэтому она тебя подставляет?

– Она не подставляла – это у полицейских рейд какой-то был.

– Тебе не нужно с ними тусить. Ни с ней, ни с Панфиловым, ни с кем из этой компании. Знаю, звучит душно, но если ты не дурак, то сделаешь выводы из того, что случилось сегодня.

– Звучит душно, – подтвердил Митя. – Они – мои друзья.

– Не-а. Не друзья и никогда ими не будут. Вместе погулять, повалять дурака и поржать – это не дружба.

– А можно без морализаторства? Я уже сегодня наслушался!

– Нельзя. Мама сказала, что я должен за тебя отвечать.

– Пытаешься наверстать упущенное? – Митя ехидно скривился, и я, не сдержавшись, отвесил ему оплеуху.

Удар получился легкий, едва ощутимый, но в ту же секунду брат подскочил как ужаленный и кинулся на меня.

Дракой нашу короткую потасовку сложно было назвать, но дело закончилось ушибленным Митиным пальцем и лиловой ссадиной у меня на ляжке – это я на угол стола наткнулся. Расцепившись, мы попадали на свои кровати.

– Дело вообще не в наркотиках, – тяжело дыша, сказал брат. – Они мне неинтересны. Я просто их искал. Это ведь своего рода квест. Найти то, что спрятано. Меня просят, и я ищу. Ты же знаешь, я фанат такого. С «Дофамином» не сложилось, потому развлекаюсь как могу.

Последние слова он произнес с упреком.

– Зашибись. Полицейские собак натаскивают на наркотики, а у твоих друзей есть специально обученный Митя?

– Да хоть бы и так!

– Предположим, я тебе верю и ты таким образом развлекался. Но также ты прекрасно знал, что именно ищешь и что за это бывает! Еще раз попадешься, в школу точно сообщат. И с такой характеристикой ты потом фиг куда поступишь. А может закончиться и колонией. Впрочем, считай, тоже квест. Игра на выживание или как там у вас?