Митя скорчил смеющуюся рожу:

– Ты такой приколист!

– Короче, к Кулешовой больше ни ногой! Узнаю, что ты с ними общаешься, случится домашнее насилие.

– Ладно-ладно, я понял. – Брат посерьезнел. – На самом деле я реально перепугался.

– Со мной вчера тоже кое‑что произошло, – признался я. – Ездил на встречу с ребятами, почти не пил. Ты меня знаешь. Но потом… Потом просто очнулся на следующее утро и ничего не помню. Только, как выяснилось, я капитально чудил. Приехал к Наташе и всю ночь пек печенье.

Митя заржал.

– Не смешно! Оказалось, одна дура мне в пиво таблетку подмешала. Пошутить так решила. Какой-то нейролептик. Ужасная дрянь. Никогда не пойму, зачем люди это добровольно с собой делают.

– Нейролептики не наркотики. Их прописывают разным психам для улучшения настроения. У тебя, наверное, просто индивидуальная непереносимость какого-то компонента. Стоит выяснить, что это был за препарат, чтобы избегать его в будущем.

– Угу, – буркнул я, зная, что выяснять ничего не буду. – Еще кое-что.

– Давай.

После бурных стычек нас всегда пробивало на откровенность.

– Раз уж ты наказан и будешь сидеть дома, можешь в качестве квеста попробовать расшифровать один разговор, который я тебе перешлю?

– Хорошо, – запросто согласился он. – Присылай.

– Завтра скину. Потому что сейчас я почти сплю.

Однажды мама поучительно сказала нам:

– Самые неприятные на свете люди – снобы. Как бы привлекательно вы ни выглядели, насколько бы ни казались умны, обеспечены или родовиты, ни в коем случае не унижайтесь до того, чтобы отбраковывать других по статусу, внешности или уровню образованности. Презирать можно лишь за подлость, жестокость и высокомерие. К остальным стоит проявлять понимание и деликатность. Это главный признак достоинства.

Митя, которому только исполнилось двенадцать, забуксовал:

– Это про хвастунов и выпендрежников?

– Не только. Скоро ты вырастешь, и с тобой захотят дружить все девочки в классе. Это ощутимо поднимет твое самомнение, и тогда ты начнешь смотреть на многих из них свысока, определяя, кто достоин твоего внимания, а кто нет.

– Откуда ты знаешь? – ахнул брат.

– Я твоя мама, – усмехнулась она, – и кое-что предсказать могу. Так вот, никогда не зазнавайся и никого не обижай. Понравиться кому-то – не бог весть какое достижение.

– Достижение – понравиться тому, кто нравится тебе, – поумничал я.

– Достижение – всегда помнить, что в любой момент ты можешь оказаться на месте человека, которого не сочли достойным, – многозначительно подытожила мама, и мы с братом серьезно задумались.

Мне хорошо запомнился тот разговор. С тех пор я всегда старался ставить себя на место другого, говорить то, что хотел бы услышать сам, объяснять так, как понятнее именно мне, оценивать себя будто бы со стороны.

Только вскоре оказалось, что мама упустила одну важную деталь. Не все люди были устроены одинаково. Точнее, никто из них не был мной.

Наташа позвонила, когда не было и девяти утра. Однако в это время я еще благополучно спал, так что прочел ее сообщение лишь в начале одиннадцатого.

«Ева ушла».

– Как так ушла? Куда ушла? – закричал я в трубку без приветствий, немедленно ей перезвонив.

– Просто собрала вещи и ушла, пока я спала. Оставила только записку, ключи от квартиры Егора Степановича и свою желтую шапку.

– Что в записке?

– «Спасибо за все».

– И больше ничего?

– Ничего. Я позвонила ей, но она не отвечает.

На меня накатилось дежавю. Где теперь ее искать? У Евы не было ни денег, ни вариантов жилья. Потом меня вдруг осенило. Саня говорил про квартиру Алика, а после они выходили вместе курить…

Быстро попрощавшись с Наташей, я набрал номер Алика:

– Ева у тебя?

– С чего это ей быть у меня?

– Просто скажи «да» или «нет».

– А как ты узнаешь, что я сказал правду?

– Тогда приеду к тебе и проверю сам.

– Отлично! Приезжай.

– Скажи адрес.

– Блин, Чёртов, ты меня опять смешишь. В том-то и суть игры, что с адресом все могут, а ты без адреса приезжай.

Я сбросил вызов, не прощаясь, и сразу набрал Сане:

– Знаешь адрес Алика?

– Не-а. А че такое?

– Ты вчера рассказывал Еве о его квартире?

– Они сами это обсуждали. Хотя, признаю, с моей подачи.

– Он ее звал к себе?

– Конечно звал. Ты же видел, он вчера как павлин распушился.

– А Ева что?

– Она отказалась, но обещала подумать.

– Дерьмо.

– Может, объяснишь, что за шухер?

– Ева ушла, ничего не объяснив. Куда, я не знаю. Но, скорей всего, к Алику, потому что больше вариантов нет.

– Во дела… – протянул Саня, но тут же оживился: – Будешь искать?

Сердце сжалось – я уже отвык от этого чувства.

– Хотелось бы просто удостовериться, что она у него. А потом я подумаю. Мне Алик не говорит. Глумится. Спроси его ты.

– Он сразу поймет, что это для тебя. И не скажет.

– А может, кто‑то из «шартрезовцев» знает его адрес? Даша или Платон?

– У меня есть телефон Даши.

– Присылай!

Адрес Алика Даша не знала, но я все равно проговорил с ней почти двадцать минут. Раз пять пытался попрощаться, но она трещала и трещала без остановки. Про то, что Алик раньше говорил, якобы у него день рождения в сентябре, а оказалось в январе, что он пугал их в лагере тем, что ночами не спал и бродил по лесу. Что она не удивлена насчет таблеток, которые подмешала мне Лара, которая в меня влюблена и злится, что я с ней груб. И что это она слышала от Веры, с которой время от времени общается. А Вера любит пожаловаться, и ей нужны слушатели. В основном она жалуется на Саню и сокрушается, что так легко ему сдалась. Воспользовавшись случаем, я спросил, знает ли она что-нибудь про Еву, но Даша ее и не вспомнила.

Тогда я отправился на кухню и замесил тесто для пельменей, а через час снова объявилась Наташа:

– Я пригласила Алика в гости, и он скоро будет.

– С ума сошла? Зачем?

– Как «зачем»? Я же твой волшебный помощник. Забыл? Ты ведь хочешь выяснить, где Ева?

– Хорошо. – Я засуетился. – Тогда я сейчас тоже приеду.

– Ты что? Не нужно! При тебе он ничего не скажет. А мне скажет.

– Наташа, ты совершаешь ошибку! Алик нарочно ухаживает за тобой, чтобы задеть меня.

– Хочешь сказать, что на самом деле я ему не нравлюсь? – В ее голосе послышалась обида. – Очень здорово, Ян. Спасибо. Ты настоящий друг. Но если я не нравлюсь тебе, то это не значит, что я не могу понравиться кому-то еще! У нас в классе почти все с кем-нибудь встречаются или встречались. Чем я хуже?

– Встречайся с кем-нибудь другим.

– Мое предназначение встречаться с тобой, но ты любишь Еву. – Наташа осеклась. – Во всех прошлых жизнях рано или поздно мы оказывались вместе. Это судьба, и она гораздо сильнее любых приворотов. Я обязательно тебя расколдую и заставлю Еву отдать то, что она у тебя забрала, но для этого нам нужно ее найти.

Я с трудом подавил стон отчаяния:

– Делай что хочешь!

А вечером Наташа написала, что Алик не знает, где Ева, но зато признавался ей в любви.

Я прочел и решил ничего не отвечать.

Идиллия по-любому закончилась.

Глава 27

Глава 27

– Никогда не догадаешься, кого я сейчас встретил! – Саня кричал, на заднем плане у него играла музыка и слышались веселые голоса.

– Еву? – не раздумывая, выпалил я.

– Не скажу, хочу посмотреть на твое лицо, когда ты это увидишь; если можешь приехать в Сокольники прямо сейчас, я тебя дождусь.

Естественно, я подорвался сразу. Прошли сутки с тех пор, как я снова впал в состояние поиска, но никакие новые идеи за это время меня не посетили, а невозможность добраться до Алика нервировала сильнее всего. И хотя на этот раз обстоятельства исчезновения Евы были не столь драматичными, я все равно не мог найти себе места.

Почему она ничего не сказала? Есть ли здесь моя вина? Или все дело снова в ее семье? Но отчего в таком случае Ева ничего не пояснила? Ведь так не поступают с теми, от кого видишь только помощь и заботу!

Саня ждал возле главного входа в парк. Румяный от мороза и довольный. В красной дутой куртке и лыжных штанах. За спиной у него висел рюкзак.

День выдался пасмурный, но было еще светло, и, завидев меня издалека, он принялся широко жестикулировать, словно я мог пройти мимо.

– А ты, оказывается, легкий на подъем. – С сияющей улыбкой он пожал мне руку. – Не ожидал.

– Все зависит от мотивации, – подражая его обычному стилю, отозвался я. – Мучительно гадать, кого ты там встретил.

Мы прошли через главные ворота и свернули на боковую дорожку.

– Мои друзья уехали, а я подумал, что, если не приведу тебя, сам потом мучиться буду. Хотел вначале фотку прислать, но это было бы не то. Кстати, можем вместе потом на каток сходить – там столько девчонок симпатичных. С тобой мы точно с кем-нибудь познакомимся. Просто ребята, с которыми я был, для таких дел не подходят.

– А я подхожу?

– О да. Ты подходишь лучше всего. Не знаю, что в тебе такого, но девчонки слетаются на тебя, как мухи на мед.

– Не говори ерунды. – До чего же нелестная характеристика! – Мне сейчас не до девчонок.

– Может, поэтому? – Саня хитро посмотрел. – Может, в этом твой секрет? В том, что ты вечно делаешь вид, что тебе не до девчонок?

– Сань, – я сбавил шаг, – не все люди устроены так же, как ты. В мире существует множество вещей, гораздо более интересных, чем девчонки.

– Я понял, – хмыкнул он. – Например, печеньки.

– И печеньки в том числе.