– Когда я подошла, она уже была одна. И мы просто поссорились, но ее я не трогала. Больше ничем помочь не могу. После «Дофамина» Ева уволилась из «Нокты» и пропала.

– Это ты ее позвала в «Дофамин»?

– Нет. Гена. Но сейчас он тоже ничего про нее не знает. Я надеюсь.

– А почему ты помогла мне победить?

– Все. Отстань!

Салем направилась в сторону клуба.

– Перестань так себя вести! – Я с негодованием остановил ее, поймав за локоть. – Ты – единственный человек, который понимает, что происходит, кто не смотрит на меня как на идиота и…

– Это ты зря так думаешь. – Она вырывала руку. – Может, ты и не идиот, но маленький и глупый. Считаешь себя смелым и благородным? Ах да, я вспомнила. Ты же деятель. Как в том анекдоте про мальчика с гайкой вместо пупка.

– Не знаю такого.

– Приходит мальчик к гадалке и говорит: все дети как дети, а у меня гайка вместо пупка. Что делать? Ну, гадалка и отправила его за тридевять земель.

Пошел мальчик в тридевятое царство, шел тридцать три года, три дня и три месяца. Сносил трое железных сапог, сломал три железных посоха. Дошел наконец. Срубил дуб, достал ларец, убил зайца, утку, разбивает яйцо, а там внутри гаечный ключ. Взял мальчик ключ, открутил гайку на пупке, а как только ее снял, у него отвалилась задница. Улавливаешь мораль? Не стоит искать приключений на свою задницу!

– Катька! – позвал женский голос со стороны клуба. – Заканчивай с перекуром. Диана в зал вышла.

– Катя – это я, – сказала Салем. – Больше сюда не приходи.

Но я не ушел. Неподалеку курили две ржущие, как лошади, возрастные танцовщицы.

– Добрый вечер! – Я подошел к ним. В том, что они знают Еву, сомнений не было. – Мы вот тут с Катей поспорили…

Женщины заинтересованно замерли.

– …почему Ева ушла из клуба. Вы же знаете Еву Субботу? Так вот, Катя говорит, что она сама уволилась, а я считаю, что на нее надавили.

– Пф, – фыркнула блондинка с неестественно темным загаром. – Надавили? Сама Катька и надавила, только фиг она тебе сознается.

– Катька ревнивая до ужаса, – подключилась вторая, пышногрудая и губастая. – На всех из-за своего Гены кидается.

– Значит, Ева не виновата в том, в чем ее подозревает Салем?

– Кто? – Пышногрудая захлопала ресницами.

– Катя, – поправился я.

– А ты, вообще, кто? – неожиданно насторожилась блондинка. – И чего хочешь?

– Я их общий знакомый. Из «Дофамина». Вот ищу Еву, – честно признался я.

– Слушай, – блондинка положила мне руку на плечо, – у нас тут не принято ничего друг о друге докладывать.

– А вы не знаете, как найти Еву?

Они обе посмотрели на меня как на умственно отсталого, выкинули окурки и, не прощаясь, ушли.

На следующий день Наташа позвонила, когда я завтракал, и тут же принялась тараторить:

– Извини, что звоню, просто ты не отвечаешь на сообщения. Я понимаю, что у тебя свои дела, но выглядит будто ты обиделся. Просто если не обиделся и все в порядке, то я не буду тебе надоедать, а если обижаешься, скажи прямо. Мне необходимо знать, что случилось. Ведь иначе я начинаю додумывать разное, а фантазия у меня богатая и получается черт-те что. Я даже подумала, что ты ревнуешь меня к Алику. Представляешь? – Она засмеялась. – Вот до каких глупостей могу дойти, если начинаю перебирать факты, слова, ситуации. Всякий раз получаются новые картинки. Нет, скорей всего, тебе просто не до меня, но раньше ты всегда отвечал. Даже то, что занят, писал. А теперь тишина. Вот я сейчас все это говорю и чувствую себя очень глупо, как будто пристаю к тебе и навязываюсь, но это не так. Ты прав, не стоило звонить. У меня просто терпения нет и возбудимость повышенная. Нелепо думать про ревность – ведь ты любишь Еву, но все остальные версии еще более глупые.

Наташа на секунду замолчала, чтобы перевести дыхание.

– Я вчера был в стриптиз-клубе и выяснил кое-что про Еву.

– А как связана Ева со стриптиз-клубом?

– Они с Салем работали вместе.

– Ты узнал, где она?

– Нет. Но почти разобрался, что случилось в лесу. Оказывается, это не дерево упало. Салем нарочно меня ударила. Представляешь? Подумала, что у Евы там свидание с Геной, и хотела избавиться от свидетелей.

– Как избавиться? – ахнула Наташа.

– Чтобы я не видел, что там у них происходит.

– Ну и ну.

– Только Салем уверяет, что не трогала Еву. Может, нужно поговорить с Геной?

– Зачем? Разве это поможет выяснить, где она сейчас?

– Нет.

Мы помолчали.

– И как в стриптиз-клубе? Интересно?

– Очень.

Наташа расхохоталась.

– Нет, мне правда любопытно, как там все устроено.

– В следующий раз возьму тебя с собой.

– Ты что?! У меня паническая боязнь голых людей.

– С чего вдруг?

– Травма детства. Когда я была маленькая, к соседям по даче гости часто приезжали, они сначала пили, потом шли в баню и всю ночь танцевали голыми на поляне перед домом. А моя спальня была на втором этаже, и окна выходили на их участок.

– А твои родители что?

– Мама задергивала шторы, а папа говорил, что это Дионисийские мистерии, и сам уходил к ним. Он же был актер и много пил… Слушай, а поехали к нему на старый Новый год? У него там здорово. Камин, самовар, и в довесок пять кошаков и Мартышка – это стаффордширский терьер. Ты, вообще, любишь животных? Я не очень. Мама с папой из-за них стали раздельно жить. Он постоянно кого-нибудь заводил, и ей это не нравилось. Зато с ними он пить перестал. Говорит – ответственность.

– Спасибо. Но не уверен, что это удобно.

– Еще как удобно! Пожалуйста, поедем. Ты меня звал к себе на Новый год, теперь я тебя зову. Что такого? Как раз отвлечешься немного.

– От чего отвлекусь?

– От поисков Евы. Я же вижу, ты опять не в себе.

– Просто не понимаю, что происходит, а я не могу, когда не понимаю.

– Если хочешь знать, я тоже по ней скучаю. Но раз она приняла такое решение, значит, ей так лучше. Даже если поселилась у Алика. Это ее выбор, Ян, и ты должен его уважать.

Наташины слова прозвучали по-взрослому серьезно. Она была права. Я слишком увлекся и думал только о себе.

– Хорошо. Поехали к твоему папе. А старый Новый год – это когда?

Глава 29

Глава 29

Дача, где жил Наташин папа, находилась в Истринском районе неподалеку от поселка Снегири. Полтора часа на электричке.

Мне казалось, что после Наташиной болезни совершать столь дальние поездки не стоит. Но она заверила, что достаточно утеплилась, замотавшись платком и надев поверх него желтую шапочку Евы. И хотя разговаривать с ней в таком виде оказалось довольно непросто и приходилось по три раза повторять одно и то же, причин волноваться за ее самочувствие, казалось, не было.

Вагон хорошо отапливался, и я даже расстегнул куртку.

За окном мелькали сонные заснеженные пейзажи, пустынные станции, мрачные сосновые леса. Наташа смотрела в окно и говорила словно бы сама с собой.

– В прошлой жизни я жила на далеком севере и была женой охотника. Наша хижина стояла посреди снежных полей и лесов одна на несколько километров. Каждое утро мой муж уходил на охоту, а я берегла огонь, готовила еду и шила одежду. Раз в год, летом, мы отправлялись в поселок, чтобы продать заготовленные за зиму шкуры и запастись продуктами на следующую зиму. Лошадей у нас не было, они не могли вынести столь сильный холод, потому брали лишь то, что могли унести на себе: сахар, соль, муку, крупу и свечи.

Но нам этого хватало. Муж строил большой каменный дом, я гадала по звездам. Мы любили друг друга и были счастливы. Только однажды, в один прекрасный день, он ушел на охоту и больше не вернулся. А потом… Потом я не знаю, что со мной случилось. Может, умерла от горя, а может, отправилась на его поиски и сама пропала в лесах. Думать об этом неприятно, поэтому я стараюсь не вспоминать.

Она всматривалась в белизну по ту сторону стекла, а я не отрываясь разглядывал ее профиль: тонкий прямой нос, острый подбородок, подвижные губы и брови, по которым считывались все эмоции на ее неброском, но очень выразительном лице.

– Откуда ты это знаешь? – усмехнулся я.

– Просто знаю, и все. Это бессознательное знание. Интуитивное. Если ты прислушаешься к себе, то тоже сможешь вспомнить свою прошлую жизнь. Меня этому Ева научила.

– Как это – прислушаться к себе?

– К своим ощущениям.

– Ощущениям от чего?

– От всего. От того, что видишь, слышишь, чувствуешь. Люди, места, картинки, книжные описания или сюжеты, музыка, запахи, даже вкус еды. Увидел звезду на небе и вдруг кольнуло – а ведь это было! Только совсем в другом месте, в другое время. Услышал звук поезда и ухватил на мгновение воспоминание о событии, которое никогда не происходило, но ты по каким-то неизвестным причинам о нем знаешь. Встретил человека и понимаешь – когда-то вы уже встречались, но совсем при иных обстоятельствах. Это почти как восстанавливать потерянные сновидения. У тебя бывает, что просыпаешься и точно знаешь, что тебе что-то снилось, но о чем был этот сон, ты не помнишь? Остались только ощущения: тревога, страх или, наоборот, нечто приятное. Я всегда стараюсь восстанавливать сновидения. Во-первых, это тренирует память, а во-вторых, сны учат прислушиваться к себе и узнавать, что ты на самом деле испытываешь. Оказывается, существует довольно много людей, утверждающих, будто им совсем не снятся сны. Но так не бывает. Сны снятся всем. Просто не все хотят встречаться со своими чувствами. Вот как ты, например.