Минус один враг. Точнее, минус два. Милана Андреевна же.

— Однозначно, засчитан. А елки еще будут. Другие подрастут.

Нет-нет, я не могу перестать их ненавидеть!

Или могу?..

— Должен сказать, потрясены даже мы — те, кому не довелось этот фейерверк увидеть! Судя по лицам очевидцев, есть чему позавидовать! — подхватывает ведущий. — Я так понимаю, перспективы действительно грандиозные! Уже можно напрашиваться тамадой на свадьбу? Или пару годков еще ждем?

Чувствую, снова краснею. К щекам будто горячие утюги приложило. Так шпарит! А я еще зачем-то смотрю на Егорыныча! Он часто моргает. Кажется, выданная ведущим ахинея рассыпалась в пыль, и эта пыль попала ему в глаза. Они воспаляются, слезятся и избегают контакта. Я тоже избегаю. Едва пересекаемся, с обоюдным рвением уводим взгляды в разные стороны.

— Со свадьбой, определенно, ждем, — заверяет Роман Константинович на тех же нотах солидного юмора. — У нас в семье это дело раз и навсегда. Требуется подготовка.

— Семь раз отмерить — один раз отрезать, — с улыбкой поддерживает мужа Милана Андреевна.

— Так точно. Решение должно быть взвешенным.

А я стою и прозреваю.

Что за попадалово? Как до этих разговоров вообще дошло? Почему я?

С трудом восстанавливаю дыхание, как Егорыныч вдруг хватает за локоть и ровным тоном объявляет:

— Мы минут на десять отойдем.

— Не дольше, — откликается Роман Константинович. Видимо, к нему чешуйчатый и обращался. — Ты знаешь правила.

— Да, папа. Знаю.

Последнее крайне интересно звучит, но влезающий в очередной раз ведущий не дает мне сфокусироваться.

— Поаплодируем возлюбленной именинника за шикарное выступление!

Начиная хлопать, подбивает на те же действия зал.

В шуме гребаных оваций мы за кулисами и скрываемся. А после включается музыка, позволяющая нам вполне свободно друг на друга орать.

— Ты охренела — сюда являться?! Я те сказал, блядь: держись от моей семьи подальше! — кроет огнедышащий с раскатами.