— А я те сказала: по-твоему не будет! Что хочу, то и делаю! Где хочу, там появляюсь! Всем твоим приказам назло наперекор пойду!

С такой силой меня на себя дергает, что у меня реальность на разрозненные значки рассыпается. Дурацкий калейдоскоп! Из-за него плывут мозги.

— Ты, мать твою, стихийное бедствие! — припечатывает, одурело пережимая мои запястья. Конечно, у меня будет кружиться голова! Кровоток ведь перекрывается. В пустой части вен вспыхивает огонь. Ползет жаром по плечам. Накрывает, словно горящим плащом. А уж в сердце — там, где гнездятся непонятные чувства — давно полыхает вовсю. Дурное, не понимает, что само по себе является источником ада, пытаясь сбежать, грозится разнести мне грудь. — Становишься предсказуемой!

Ну что за каламбур контрастов? В зале хором под ABBA горланят, а мы тут почти убиваем друг друга! От бесконечных толканий каркасная юбка моего платья ходит ходуном. Уже и от нее расшатывает. Одно прекрасно — она отлично отбивает притязания Нечаева. Слишком близко он ко мне подойти просто не способен.

— А по-моему, ты очень даже удивлен! Очень впечатлен!

— Я взбешен, Филатова! Че за шняга снова?!

— Какая именно?

— Про любовь! Что ты устроила?!

Помня последствия, я стараюсь уйти от скользкой темы любви. Но игнорировать озвученное Егорынычем все же не могу.

— Ты целовал меня! — предъявляю, явно багровея.

— Просто дал сдачи! Ты первая начала!

Он тоже пунцовеет. По крайней мере, в стратегических местах, которые для меня уже являются маркерами. Скулы и уши — сплошь алые.

— Ах так?! Мы теперь поцелуями деремся?!

Подаюсь вперед, тогда как Нечаев, напротив, толкает к стене.

— А.Г.А., — выжимает с угрозой, но все разваливается, едва он совершает ошибку, скидывая взгляд вниз.

К моим губам.

Меня перетряхивает. Это все ватты! А может, килотонны! Не могу ничего с собой поделать! По телу точится горячечный зуд. А рот, будто в предвкушении чего-то очень-очень вкусного, наполняется слюной.

— Давай подеремся… — вбрасываю, не отдавая отчета своим действиям.

— Ага… — выдыхает Егорыныч с огнем и соответствующим шумом. Еще не слышала, чтобы у кого-то на одном слоге столько раз преломился голос. Голос, который мне так сильно нравится, что от воздействия изнутри бьют бурные волны. — Тебе все шуточки, а в моей семье не принято водить к родне каждую встречную-поперечную. Только если вопрос с браком уже решен.

— Что за дичь? — выплескиваю раздраженно. — И ты еще меня прошлым веком обзывал? У вас, я смотрю, загоны похлеще!