И я позволила себе лишь один поцелуй, а затем резко отстранилась, заканчивая эту сладостную пытку. Осознание накрыло так, будто на меня вылили таз холодной воды. Это слишком.

Ладонь сама по себе взметнулась в воздух, разнося по тишине дома звонкий удар ладони о щеку. Яркая злость вырывалась изнутри, словно самая настоящая лава, сжигающая все вокруг. Я выбежала из комнаты Тайфуна, даже забыв подобрать туфли с пола, возвращаться же за ними приравнивалось к дороге в ад. Как бы там ни было, что бы Гонсалес ни знал обо мне и какие бы эмоции ни одолевали меня, я не могла остаться там, в комнате, залитой лунным светом, рядом с ним.

Коридор все еще был пуст, кажется, порыв моей злости остался незамеченным. Я добежала до своей комнаты – странно называть ее своей, это скорее временное пристанище. Но сейчас она казалась единственным убежищем, где никто не нашел бы меня. Дверь тихо закрылась: при всем желании громкий хлопок разбудил бы остальных, а устраивать шоу мне не хотелось.

Я прислонилась спиной к холодной поверхности, соскользнула по ней вниз, так же, как в первое свое появление здесь.

Под ребрами мешалось слишком много чувств, и они расходились по всему телу, оставляя частички немого крика в голове, слабость в руках и ногах, слезы в глазах и желание вырвать то, что называлось сердцем. Сейчас я еще сильнее не хотела чувствовать. Когда? Когда все стало таким?..

Он был помолвлен. Пусть и фиктивная, но у него была невеста. А я слишком любила себя, чтобы играть на вторых ролях. Уж увольте, я заслуживала всегда и во всем быть первой, а не скрываться за чьей-то спиной. Я слишком хороша, чтобы прятаться, украдкой получая поцелуи и мнимые секунды счастья под страхом того, что об этом узнают.

Поэтому сидела на полу, молча глотая слезы, ощущая, как обида и отчаяние обнимали за плечи, словно вечный спутник моей жизни. Правда, иногда к ним присоединялось одиночество. А может быть, оно и было единственно верным мне.

Не знаю, в какой момент страх потерять Аарона стал сильнее остальных. Может быть, я видела в нем лишь надежду на то, что демоны прошлого наконец-то уйдут?

Это был ужасный вечер. До ужаса и кошмара отвратительный. Но я еще не знала, что всегда есть куда хуже.

Глава 23 Аарон

Глава 23

Аарон

Я уже говорил, что вопрос «что это было?» набирал все большую актуальность? Потому что, стоя посреди комнаты и держась за горящую щеку, я не мог найти ни одной другой мысли.

Это снова выходило за рамки моего сознания. Я только что поцеловал Луизу Перес. И она ответила. А потом ударила и сбежала.

Ноги еле держали из-за навалившейся усталости, все-таки я был слишком слаб, чтобы переживать столько эмоций разом, поэтому пришлось вернуться в кровать и смиренно сложить руки на животе. Сна ожидаемо не наблюдалось, поэтому я сверлил потолок взглядом, пока он не начал кружиться.

Было ли это наказанием свыше за мои действия и поступки? Все-таки в глазах Господа не существовало фиктивных браков, значит, Мария действительно моя невеста. А я только что поцеловал другую. Но совесть почему-то молчала, а все внутри кричало о правильности поступка. Все же я не считал свой почти брак реальным. Особенно после противоречий, которыми с каждым разом все сильнее окутывалась Мария.

Кажется, за всеми этими событиями я стал забывать о том, что действительно важно для меня. Помолвка  лишь средство для достижения цели, способ заручиться поддержкой со стороны Переса и объединить силы, чтобы убрать Санчеса. Признаться, я не ожидал, что Фелипе перевернет все в сторону свадьбы, учитывая, что изначально в моих руках была Луиза – главный бухгалтер его фирмы. И помолвка с младшей дочерью, о которой не нашлось никакой информации, – хитрый ход, который, впрочем, тоже мне на руку.

Сейчас же, когда соглашения подписаны, это не имело смысла. Да и вообще уже многое не имело смысла, потому как перевернулось с ног на голову. Даже причастность Санчеса к убийствам стояла под вопросом. Но если Хорхе не нашел никаких следов, это не значило, что их нет вовсе. Нужно продолжать искать.

Рука сама по себе скользнула под подушку, легко достала спрятанное фото. Жаль, я не мог вернуться на несколько дней назад и все изменить. Не знаю, что именно я бы изменил… да и вряд ли эти мысли навеяны ангелами.

Я убрал фото обратно, испытывая острое желание пойти за Луизой. Последние несколько дней перевернули все. Теперь я понимал, почему общался с ней так мягко, несмотря на то что ответы из нее было проще всего вытрясти. Лу открылась, буквально вывалив на меня всю правду посреди ночи, а наутро от этого не осталось ни следа. Она снова стала собой – Луизой Перес, острой на язык, невозможно ядовитой и язвительной. От разбитой страхом девушки ничего не осталось, до тех пор, пока в воздухе не прозвучал выстрел.

Наверное, именно так выглядят страшные картины. Поистине страшные. Когда надежда и страх мешаются в одном флаконе, когда вечное ожидание обнимает за плечи и лишает рассудка. Каково было восьмилетней девочке ждать выстрела? Каково было ей же возвращаться в прошлое спустя пятнадцать лет? Я видел ужас в ее глазах, панику, которая передавалась и мне. Я боялся смерти. Боялся, что еще недостаточно успел и сделал, что не заработал себе хотя бы небольшого прощения у Бога. И мне казалось, что именно там жизнь оборвется. А потом Луиза смогла, забрала меня из ласковых рук смерти.

Наверное, не зря она так нравится Хорхе.

В памяти всколыхнулась дорога из желтого кирпича из сна. Эту сказку читала мне мама после походов в церковь. Но вряд ли напичканное таблетками сознание хотело что-то сказать. Вспомнились дни, когда не нужно было выбирать сторону, когда жизнь не подвергалась такой опасности.

Я вытащил из-под кровати папку с делом Арии Перес – матери Лу. Те же самые слова, что и в деле моей мамы. Кажется, если их сравнить, то отличия будут минимальные: фото, имена, возраст, одежда и время убийства.

До безумия не хотелось делать из этих трех дел очередной висяк с пропавшим убийцей. Хотя связи между ними так никто и не нашел. Убитый в парке мужчина не имел дел ни с одним из кланов, жил обычную жизнь, пока не напоролся на пулю.

Дело снова перекочевало под кровать, туда же, где прятались монстры, обычно вылезающие по ночам, но сегодня, кажется, главным монстром оказалась жизнь.

Я пролежал так до самого утра, бессмысленно глядя в потолок. Глаза закрывались от усталости, но сон все никак не хотел забирать в свои объятия.

От безделья хотелось выть. Мне нужно было заниматься хоть чем-то, чтобы не ощущать вечный круговорот мыслей. Мне нужно было знать, что в моей жизни есть порядок. И мне нужно было знать, что сводящая меня с ума Луиза Перес в порядке, потому что я помнил каждое свое слово и обещание.

По коридору сновало слишком много людей, создавалось ощущение, что они не обеспечивали мою безопасность, а собрались на похороны. И почему-то на них пришли все, кого я когда-либо знал.

Я, придерживаясь за стену, медленным шагом двинулся к комнате, в которой остановилась Луиза. А она, будто почувствовав мое приближение, распахнула дверь, вышла в коридор с гордо поднятой головой, в очередном костюме с огромным вырезом, звонко цокая каблуками новых туфель.

Не тех, что оставила в моей комнате.

Но я не успел сделать и шагу, как передо мной возникла Мария, взволнованно оглядела мое лицо, закрыв Луизу собой.

Это начинало раздражать. С каких пор я не мог спокойно перемещаться по собственному дому?

Но это был еще легкий вопрос. Так сказать, вершина айсберга. То, что произошло потом, вышибло мозг.

Мария шагнула вперед, ладонь скользнула на здоровое плечо, девушка привстала на носочки, а затем порывисто поцеловала меня, прижавшись к губам и прикрыв глаза.

Я растерялся. Хотя нет, я охренел.

Громкий смех ударил по ушам, возвращая мозги на место. Я отшатнулся, едва не уронив Марию. Но больше всего волновал удаляющийся цокот каблуков, звучащий так, словно гвозди забивали в крышку гроба, в котором лежал я.

– Что это было?! – снова этот вопрос. Боже, он слишком часто появлялся в моей жизни. Мария, не заметив моего воодушевления, стушевалась, отвела взгляд и опустила голову. Я тяжело вздохнул, давя в себе желание кричать, поэтому просто обошел девушку, направляясь вслед за той, что вызывала острую потребность в своем присутствии.

Мне следовало пойти за ней еще вчера.

Но Луизы уже нигде не было: ни в гостиной, ни на кухне, машина не стояла на парковке у дома. Разочарование укололо в груди, заставив проклинать все на свете, хотя я знал, что такое вряд ли бы простила вера.

Я вернулся в дом, выцепил Хорхе из общего хоровода лиц и, схватив его за шиворот, втащил в кабинет, закрыв дверь на замок.

– Ты должен найти Луизу. – Я упер в него тяжелый взгляд, опускаясь на край стола. Голова все еще кружилась после забега по территории.

– Она же только что ушла.

– Вот и найди ее.

– Что ты уже натворил? – прищурившись, спросил парень и сложил руки на груди.

– Мария поцеловала меня.

– И при чем тут красотка?

– Ночью я поцеловал Луизу, – нехотя признался я, отведя взгляд. Хорхе выпучил глаза, будто я сошел с ума или что-то в этом роде. Хотя это ушло недалеко от правды.